Сын семь раз не ответил матери в рабочее время. Она приехала на завод и узнала, что три месяца оплачивает ипотеку человеку, которого оттуда уволили за кражу
Максим не отвечал с девяти утра. В двенадцать Вера написала: «Ты жив?» В два позвонила в приёмную конструкторского отдела.
— Максим Орлов у нас больше не работает, — сказала секретарь.
— Он в отпуске?
— Уволен в мае.
Вера посмотрела на календарь. Август. Три месяца сын по пятницам присылал: «Зарплату задерживают», а она переводила ему деньги за квартиру, которую помогла купить.
На проходной её ещё помнили. Охранник вызвал начальника цеха.
— За что его уволили?
— За вынос деталей с территории.
Слова «кража» он не произнёс. От этого они прозвучали ещё отчётливее.
Вера вышла и набрала восьмой раз. Максим ответил:
— Мам, я на совещании.
— В каком кабинете? Хочу кофе привезти.
В трубке хлопнула металлическая дверь, и кто-то подростковым голосом крикнул: «Макс, паяльник опять дымит!» Связь оборвалась.
Вечером Вера проследила за сыном. Он доехал до промзоны и свернул к гаражному кооперативу.
За зелёными воротами работали четверо подростков. Максим показывал девочке, как заменить разъём.
— Хорошее совещание, — сказала Вера.
— Ребята, перерыв.
Когда подростки вышли, Вера положила на верстак квитанцию.
— Три месяца. После четвёртого платежа ты бы сказал? За кражу тебя уволили?
— Формально — да. Завод выбрасывал то, что можно ремонтировать. Я забирал списанное.
— Без разрешения? С разрешения мастера, которого потом повысили.
На верстаке лежал небольшой электродвигатель с заводским клеймом.
— Из-за него. По документам его уничтожили в апреле, а он исправен, — сказал Максим.
— Ты вынес его?
— Да. Хотел поставить в школьную шлифовальную машину. Не хотел, чтобы ты платила за гараж: аренда продлевается, денег на новую проводку нет.
Через неделю в городскую инспекцию пришла жалоба: несовершеннолетние работают с электричеством, пожарный выход заставлен коробками, а оборудование имеет заводские номера. Мастерскую могли закрыть, Максиму грозил штраф.
Вера прочитала акт.
— Огнетушитель просрочен, удлинители лежат на проходе, журнал инструктажа ты завёл вчера. Жалоба подлая, замечания настоящие.
— Исправим настоящие замечания — и у подлости останется меньше работы.
Ребята составили список. Соня нашла шкафы, водитель привёз кабель, городской центр выделил электрика. Максим хотел оплатить всё один, но Вера открыла сбор среди тех, кому гараж уже починил технику. За три дня набрали больше половины суммы, остальное добавила школа.
На повторной проверке Соня вручила инспектору прошитый журнал. Он долго искал повод придраться, но в конце поставил подпись.
— Теперь официально можно паять? — спросил младший мальчик.
— Теперь официально можно учиться не устраивать пожар, — ответила Вера.
Максима не восстановили. За самовольный вынос детали он получил официальный выговор и мог вернуться на завод только через конкурс.
— Подавай, — сказала Вера.
— Не хочу. Из-за гаража.
Заказы появились: сосед принёс кофемолку, школа — шесть швейных машин, пекарня — тестомес. Двое подростков стали помощниками Максима.
С октября ипотеку он снова платил сам. Вера проверяла приложение банка, пока Максим не поставил условие:
— Или ты мой бухгалтер и получаешь зарплату, или мама и не видишь обороты.
— Зарплата какая? — Пока чай.
Она согласилась на чай.
Тот самый двигатель официально установили в школьную шлифовальную машину. После проверки завод передал городу партию исправного списанного оборудования — теперь с актом, подписью и номером.
Вера пришла в гараж в пятницу. Максим лежал под тестомесом и не ответил на звонок.
Телефон завибрировал у него в кармане восемь раз.
— Возьми трубку, — сказала Соня. — Она всё равно уже здесь.
Максим высунул голову из-под машины. Вера поставила на верстак пакет с пирожками.
— Вижу. На этот раз верю.
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
