Она набирала отключённый номер, когда не могла уснуть. На сороковой день трубку поднял ребёнок, который знал отцовскую любимую песню и адрес их старой дачи
После похорон Соня не отключила отцовский номер. Иногда звонила и слушала: «Абонент временно недоступен». Это было глупо, но записанный женский голос хотя бы подтверждал, что номер всё ещё существует.
На сороковой день ответила девочка:
— Не звоните дедушке ночью. Он рано встаёт.
Соня сбросила вызов и набрала снова.
— Как зовут твоего дедушку?
— Николай.
Так звали отца.
Девятилетнюю девочку звали Машей. Дедушка обещал летом свозить её в Сосновку. Их семейную дачу там продали десять лет назад.
— Позови его, пожалуйста.
— Он в ванной.
За стеной напевали песню, которую отец мурлыкал себе под нос.
— А откуда ты знаешь про дачу?
— На фотографии написано. Там тётя молодая и дедушка. Он говорит, что это не он.
Светловолосая тётя, платье в горошек, квадратные часы — мать подарила их Соне на шестнадцатилетие.
По Машиному адресу дверь открыла молодая женщина.
— Вы Алина? Машина мама?
Та взглянула на номер в Сонином телефоне:
— Заходите. Я ждала, что кто-нибудь из вас появится.
Старик на диване держал отцовский телефон: царапина у края, наклейка под чехлом. Мать сказала, что его потеряли в больнице.
— Купил на барахолке. С сим-картой. Женщина продавала со старыми вещами.
В коробке рядом — открытки, кассеты, фотографии. На одной — мать с младенцем и этот мужчина, только молодой.
— Николай Андреевич. Я с вашей матерью до армии встречался.
В армии он получил письмо: родилась дочь. Потом второе: девочка умерла. Приехал — Сонина бабушка показала ему могилу.
— Чужую, выходит.
Через год мать вышла замуж. Тоже за Николая.
В коробке лежали его невскрытые письма.
Он спросил, можно ли ей писать. Соня промолчала. Забрала коробку, телефон оставила.
Дома включила кассету. Двое пели под гитару, путали слова, смеялись. Мать она узнала не сразу: никогда не слышала такого голоса.
В конце та сказала:
— Если будет девочка, назовём Соней.
Несколько недель Соня не разговаривала с матерью. Николай Андреевич прислал одно сообщение: «Не торопитесь. Я уже подождал сорок два года».
Весной она назначила ему встречу в парке. Пришла с матерью.
Обсуждали погоду, лекарства. Мать разглаживала сумку. Николай Андреевич отвечал вежливо, словно они недавно познакомились.
Достал телефон.
— Он ваш.
В контактах остался один номер — Сонин. «Дочь Николая».
— Зачем ты всё отдала?
После смерти мужа мать решила: письма никому не нужны. Телефон попал туда случайно: хотела выбросить сломанный чехол, а на барахолке забрали всё разом.
— Ты могла сказать, пока папа был жив.
— Могла. Каждый год могла. Потом думала: теперь уже поздно.
Николай Андреевич не спросил ни про могилу, ни про письмо о смерти. Попросил вернуть письма. Соня отдала половину. Остальные хотелось прочесть.
Молодой солдат жаловался на сапоги, просил табаку, обижался на редкие ответы. Соня читала, складывала листки по старым сгибам. Эти мелочи давались тяжелее всего.
К отцу она пришла на кладбище. Мысленно рассказывала ему всё. Хотела спросить, как он мог, но вспоминала, как он сидел у её кровати, учил плавать, ночью приезжал менять колесо. Ни один вопрос не исчез. И ни одно воспоминание не стало ложным.
С Машей Николай Андреевич познакомил её заново.
— А ты мне теперь кто?
— Пока знакомая.
— А потом?
— Потом посмотрим.
Маша взяла её за руку и потащила смотреть фотографии.
Отцовским телефоном Соня не пользовалась. Несколько месяцев пополняла счёт. Снова услышала: «Абонент временно недоступен». Дослушала до конца и сама отключила номер.
Потом положила телефон в коробку, к письмам и фотографиям. Там теперь было двое мужчин по имени Николай. Надпись «Дочь Николая» она так и не исправила.
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
