Лаборатория готовила сотни улыбок в месяц. Только Ирина знала, что под красивыми коронками скрываются дешёвые детали, а первый пострадавший уже сидит в приёмной
Ирина проверила номер дважды. Имплант 4Н-771 стоял у Громовой, у Сафина и у нового пациента Крылова. Один металлический штифт не мог находиться во рту у трёх человек.
— База двоит. Возьми любой номер из партии.
— А Крылову какой поставили?
— Тебе коронку делать или расследование?
Крылов ждал с воспалением вокруг импланта. Он заплатил за швейцарскую систему. Но на снимке Ирина узнала резьбу дешёвой копии без сертификата.
Делать коронку она отказалась. Заведующая прикрыла дверь, напомнила про сына, которого Ирина растит одна, про страховку от клиники.
— Человеку больно. Задержишь работу — ему же хуже.
Слепок Ирина сняла. В карту внесла примечание. Через час оно исчезло.
В серверной объяснили: администратор убрал по просьбе врача. В распечатанном журнале доступа — сорок две замены номеров за полгода.
Вечером Крылов принёс обломок металла, выпавший из раны. Климов ушёл. Ирина упаковала обломок и отправила пациента в дежурную челюстно-лицевую клинику.
На парковке санитарка грузила контейнер в машину заведующей. Внутри были фирменные упаковки с наклейками пациентов.
— Куда везёте?
— На утилизацию.
Маркировки медицинских отходов не было. Ирина подняла телефон. Заведующая вырвала его, но фотография уже ушла Крылову.
Утром пропуск не сработал. Охранник показал приказ: отстранена за разглашение врачебной тайны. Имена на снимке читались.
Крылов позвонил из больницы: в ране оставили часть инструмента, сломанного при установке. В карте — ни слова.
— Я подаю заявление. Поможете с документами?
Карты могли переписать. Ирина попросила бывшего мужа, программиста клиники, выгрузить резервную копию. После развода почти не общались.
— Я работу терять не собираюсь.
Она назвала Громову. Его мать, которой имплант поставили бесплатно, как родственнице сотрудника.
Через десять минут пришла таблица закупок.
Потом Ирине пришлось отвечать, почему зубной техник берётся судить врачей.
— Я читаю номера деталей, для которых делаю коронки.
Климов признал подмены, отдал список операций. За сотрудничество наказание смягчили, но работать запретили. Заведующая твердила, что спасала коллектив.
Клинику закрыли вместе с лабораторией. Ирина устроилась в мастерскую при государственной больнице. Платили меньше. К слепкам прилагали паспорта изделий.
Сыну операцию сделали в другом месте, после повторной консультации. Врач вскрыл упаковку при Ирине и предложил снять номер. Она переписала цифры на салфетку и убрала в кошелёк.
В списке Климова было сто восемьдесят семь фамилий. Комиссия обзванивала всех. Кто-то бросал трубку: опять мошенники. Кто-то требовал вынуть всё. В поликлинике открыли кабинет консультаций.
Ирина сверяла снимки с каталогами: кому нужна срочная операция? У нескольких пациентов оказались оригиналы: Климов ставил их перед проверками или тем, кто мог распознать систему. Людей злила зависимость их здоровья от такого выбора.
Санитарку тоже считали участницей. Но записи камер и сообщение с адресом гаража подтвердили: она выполняла поручение, не зная о содержимом. Она стала свидетелем. На новой работе коробки без накладной больше не носила.
Бывший муж получил условный срок за вмешательство в систему; сотрудничество учли. Мать сопровождал на консультации. С Ириной составили новый график встреч с сыном.
Ирина завела тетрадь несоответствий. За месяц — одна ошибка: поставщик прислал винт другого размера. Коробку вернули до работы над коронкой. Зачёркнутый номер остался с подписью заведующего.
Через полгода салфетка выцвела, но цифры ещё читались. Рядом лежал старый пропуск. Ирина носила оба, пока пластик не треснул ровно через её фотографию.
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
