Лев приехал наблюдать комету и доказать свою гипотезу. Вместо этого ему пришлось выбирать: сохранить открытие или направить телескоп туда, где могли ждать помощи люди
Белая точка появилась на четвёртом кадре. Она двигалась слишком быстро для звезды и слишком ровно для помехи.
На совмещённых снимках точка ползла вдоль северного склона. Телескоп поймал свет с земли.
— Снегоход. Или фонарь, — сказала Майя, начальница смены.
— На трёх тысячах восьмистах?
После лавины маршрут закрыли. Три дня назад там исчезли двое геологов; снегопад заставил спасателей отступить.
Лев предложил проверить склон. Майя покачала головой: через сорок минут открывалось окно наблюдения кометы. Его ждали два года, минуты поделили между группами.
— Мы не поисковая станция.
— Но склон сейчас видим только мы.
Она велела сохранить кадры для спасателей. Когда Лев набирал координаты, связь с долиной оборвалась. Ветер ударил в стену, погас свет. Аварийное питание держало телескоп и монитор.
Точка мигнула три раза. Пауза. Ещё три вспышки.
Лев запустил поворот на север. Майя отменила команду.
— Сорвём серию — не продлят грант.
— Они могут не дожить до утра.
— А если это лёд? Закроем станцию из-за отблеска?
Своим наблюдением он пожертвовал бы. Но это была работа всей команды.
— Шесть минут. Потом вернёмся.
Она дала четыре.
На тепловом канале проступили две тёмные фигуры у скалы, ниже — слабое пятно. Координаты совпадали с последней точкой геологов.
Передать их было некуда. Терминал не находил сеть, радио трещало. До спасательного поста — двадцать семь километров серпантина.
Рустам предложил старый метеозонд с радиомаяком: в долине могли услышать сигнал. Зонд давно не проверяли, ветер грозил швырнуть его в купол.
Пока спорили, телескоп начал отворачиваться.
— Планировщик, — сказала Майя.
В журнале Лев нашёл команду с учётной записи директора Орлова. Тот был в столице, внешней связи не было. Распоряжение ждало на местном сервере: каждые пять минут уводить телескоп от северного склона и стирать промежуточные данные.
Позже разговор с Орловым записали. Он оборвал связь, поняв, что Майя не одна.
В 09:40 спасатели добрались до скалы. У женщины была сломана голень, у напарника обморожены пальцы. Оба рассказали: Орлов увёз контейнер, оставив их ждать. Обещал вернуться через час. Не вернулся.
Комету сняли другие станции. У Льва осталось четыре кадра до первого поворота. Для открытия мало, для уточнения орбиты хватило. Статью разделили с шестью группами.
Орлова отстранили, договор с компанией передали прокуратуре и природоохранной службе. Часть частного финансирования исчезла. Месяцами работали без премий. Майя продала машину, взятую в кредит под обещанный грант. Льву так и не сказала: ты был прав.
Весной геологи приехали на станцию. Женщина ещё ходила с тростью. Привезла тот самый образец, опечатанный следствием. В сером камне поблёскивали белые вкрапления.
Лев отвёл гостей в операторскую. Рядом со снимком кометы висел северный склон: скала, снег, две тёмные фигуры.
Комиссия выяснила: Орлов настроил скрытую задачу за сутки до подъёма. Заранее допускал, что оставит людей. Защита говорила о наземных засветках, мешавших наблюдениям. Но программа блокировала только маршрут геологов.
Рустам восстановил стёртые данные. Снегоход Орлова стоял возле укрытия почти сорок минут. Убери контейнер, и в багажнике поместился бы человек.
Лев хотел повесить кадр на стену для новичков. Майя отказалась: останутся комета и спасённые люди. Доказательству место в деле. Лев согласился.
Часть потерь покрыл государственный грант. Заявку переписали: каждую ночь оставляли десять минут на экстренный случай.
Против пропущенного интервала Майя записала: «Телескоп использован для наземной координатной съёмки».
Ниже стояли четыре подписи.
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
