После развода она запретила себе отвечать на красивые жесты. Но кто-то присылал цветы с извинениями за чужие ошибки и каждую неделю проверял её реакцию
Первый букет принесли через неделю после развода. Белые хризантемы, ветка эвкалипта и карточка: «Прости за кухню. Д.»
Ольга сунула цветы в ведро и набрала Дениса.
— Очень смешно.
— Ты о чём?
— О хризантемах.
— Оля, за восемь лет я не запомнил, какие ты любишь цветы. С чего бы сейчас?
Кухня была последней каплей. Пока Ольга была в командировке, Денис снёс стену, сменил мебель: теперь будут жить «нормально». Исчез бабушкин буфет, карандашные чёрточки: здесь Маша встала на ноги, здесь доросла до выключателя. Ольгу никто не спросил.
В среду привезли тюльпаны: «Прости за ноябрь. Д.»
Тогда десятилетняя Маша два часа просидела у закрытого клуба после танцев. Ольга вырвалась с совещания, а Денис перепутал дни.
— Вернуться хочет, — сказала подруга.
— Почему не признаётся?
— Цветы заказать проще.
Карточку Ольга выбросила. Тюльпаны поставила в вазу.
Дальше были извинения за разбитую чашку, пропущенный утренник, слова о её работе. Каждую среду, в один час. Кто-то перебирал их жизнь, вытаскивая то, о чём она старалась не думать.
На пятой неделе Ольга подкараулила курьера.
— Кто платит? Денис Корнилов?
Мужчина отвёл глаза. Ольга достала телефон:
— Тогда разберёмся через полицию.
— Подождите. Это ваша дочь.
Он взглянул на окно. Маша стояла с лейкой.
— Первые два букета оплатила сама. Дальше я денег не брал. У меня павильон, хорошие цветы остаются. Она по вторникам заходит, выбирает.
— А записки?
— Приносит готовые.
Дочь открыла дверь до звонка.
— Ты хотела нас помирить?
Маша покраснела.
— Нет. Хотела узнать, простишь ли ты папу, если он нормально извинится.
Она ждала ответа, будто от него зависело, пустят ли её домой.
— Это мы с папой должны разбирать. Не ты.
— Но цветы ты оставляла.
— Оставляла.
Ольга обняла дочь, положив мешавший букет на пол.
Хозяина павильона звали Ильёй. Маша продолжала заходить. Он учил её собирать букеты: здесь убрать зелень, тут ослабить ленту. Не восхищался каждым движением, не обещал великого будущего.
В мае Денис пришёл с чертежами. Стену он восстановит, буфет найдёт похожий.
— Я был неправ. Много где.
— Где?
— Экзамен?
— Хочу понять, что ты понял.
Кухня, ноябрь, чашка, утренник. Знакомый список.
— Маша показала тебе карточки?
Денис кивнул.
— Я могу извиниться лучше неё.
— Ты опять пришёл с подсказкой.
Он снял часы, покрутил, застегнул ремешок.
— Скажи, чего тебе не хватало.
— Чтобы меня спрашивали, прежде чем всё решать.
— Спрашиваю. Попробуем снова?
Он мог вернуть буфет, забирать дочь вовремя, выучить названия цветов. Она восемь лет ждала, когда он сядет рядом и спросит.
А теперь ей нечего было обдумывать.
— Нет, Денис.
Он не спорил. Встав, поискал на столе часы, увидел их на запястье и выругался.
— Я буду нормальным отцом.
— Приходи вовремя.
С Ильёй всё шло медленно. Цветов он больше не присылал. Оставлял чай, когда она забегала после работы. Однажды взялся за дверцу бабушкиного буфета: Денис всё-таки отыскал его на складе.
— Ты ухаживать умеешь?
— Пять недель вам букеты носил.
— По заказу.
— Но носил-то я.
Он закрутил петлю. Закрыл дверцу. Та поползла обратно.
— Пол кривой. Под ножку бы картон.
Ольга принесла старые карточки.
— Эти.
— Тонкие.
— Сложим.
Подсунули записки под левую ножку. Дверца больше не открывалась.
В среду Илья пришёл с краской. По фотографиям восстановили Машины отметки. Последнюю девочка поставила сама: май, одиннадцать лет.
Ниже Ольга написала дату.
— А это что?
— День, когда ты впервые пришёл без букета.
— Хороший день?
— Посмотрим.
Он не стал переспрашивать. Закрыл банку, стёр с пальцев серую краску и остался ужинать.
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
