блондины. Я кричал, что Ольга нагуляла ребёнка, а она уверяла, что у неё никого, кроме меня, не было. е показываться на глаза, если та родит без мужа. Ну, а когда мы поженились, уже было не до того". "Это как? Почему это?" — "Да потому что не было у нас больше детей. Совсем. Оля день и ночь плакала, говорила, что это кара и что мы от своего греха никогда не отмоемся. В итоге оказалась в психиатрической клинике". "Вот это да! — вырвалось у Анны. — Жуть какая". "Да", — тихо согласился Семён. — "Правда, сейчас она стала намного спокойнее. Читает, вяжет, цветами во дворе занимается, но совершенно не выносит детских голосов. Если услышит, сразу начинается приступ. Но мне кажется, вы сможете ей помочь, — сказал он, всё ещё не решаясь обратиться к ней как к дочери. — Пойдёмте к нам, познакомитесь, поговорите, может быть, она избавится от этого многолетнего морока".
Анна с трудом верила в происходящее, хотя, со слов Семёна Ильича, всё в её голове сложилось в ясную картину. Когда родители пытались найти её в детдомах, она находилась в инфекционной больнице. Потом её забрала бабушка, и сведения о девочке стали засекреченными. "Даже не знаю, что вам сказать, — призналась Аня. — Меня бабушка вырастила, и она на вас с мамой очень сердилась. А ещё говорила, что в нашей жизни ничего простого не бывает".
Вдруг окно второго этажа, где находилось хирургическое отделение, открылось настежь, и из него высунулось красное лицо заведующего отделением. "Семён Ильич! — залебезил он своим самым сладким голосом. — А что же вы так рано нас покинули? Вам ведь послеоперационная реабилитация положена!" — "А, Артур Григорьевич", — помахал ему рукой магнат. — "Спасибо. Я вашим гостеприимством по горлу сыт. Все ваши услуги оплатил по карте. Ну а теперь поеду в другую клинику. Восстанавливаться. Прощайте". "В другую? — вскрикнул заведующий. — Это к кому же? К Назарову, что ли? Да у него тараканы по потолку бегают! Да у него…" Но Семён Ильич не стал дальше слушать, вернулся в свой автомобиль и, помахав Ане, сказал: "До встречи, Анечка". "До скорой встречи".
Она помахала ему и подняла глаза на второй этаж, где лицо заведующего всё ещё торчало в окне красным пятном. "Репина! — закричал он, махнув ей рукой. — Я передумал! Давай возвращайся, а то у нас пациенты отказы пишут, хотят, чтобы ты их прооперировала!"
Но Анна тоже не обратила на слова бывшего начальника никакого внимания. Отец уже пообещал, что устроит её в другой нормальный частный центр, где как раз ищут опытного хирурга. "Я за тебя замолвлю словечко, так что считай, ты там уже работаешь, — сказал он перед прощанием. — А там, глядишь, и жених найдётся тебе. Там коллектив молодой".
Через несколько недель Анна, дрожа от волнения, впервые в жизни переступила порог родительского дома. Во дворе особняка сидела пожилая светловолосая женщина, очень похожая на бабушку Машу. Она перебирала в коробочке семена цветов. Аня, как и просил отец, подошла почти вплотную и тихонько сказала: "Здравствуй, мама. Я нашлась".
Женщина подняла на неё грустные серые глаза, с минуту смотрела, а потом вскочила и стала крепко обнимать. "Аннушка, нашлась, значит. Простили меня…" — "Да, конечно, мам", — произнесла Аня и залилась горячими, но счастливыми слезами.
ПОДПИШИСЬ 👇
