ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
попросил меня быть особенно внимательной к одному клиенту — пожилому арабскому шейху, который любил дорогой скотч и тихие беседы.
— Он важный партнер, — сказал Амир. — Нужно, чтобы он чувствовал себя… комфортно. Очень комфортно. И запомни, о чем он говорит. Особенно про свой новый портфель инвестиций в Европе. Детали. Это для нашей с тобой же пользы.
Я поняла. Я должна была шпионить. Моя улыбка, моя роль «атмосферы» теперь имела конкретную, грязную цель. За первое же «ценное наблюдение» с моего долга списали приличную сумму. Это был яд, сладкий и addictive. Я продавала доверие за цифры в таблице.
Именно на таком задании я встретила Халиля Аль-Джанаби. Он был другим. Моложе, с пронзительным, умным взглядом. Он не смотрел на меня как на диковинку или украшение. Он наблюдал. Когда я подошла к его столику с меню, он сказал на чистом русском:
— Меню мне не нужно. Но я бы хотел заказать минуту вашего внимания, Лана.
Я замерла. Он знал мое имя.
— Не бойтесь. Я не от Амира. Напротив. Я — аудитор. Иногда проверяю, насколько надежны активы в его… портфеле.
Он говорил тихо, спокойно, но каждое слово било в набат.
— Ваш парень, Виктор. Он не на стройке. Он работает в логистическом хабе Амира на окраине Шарджи. Там считается не бетон, а контейнеры. И живые души в них. Его долг, как и ваш, сконструирован так, чтобы его нельзя было выплатить. Это современное рабство, Лана. Элегантное и безжалостное.
— Чего вы хотите? — прошептала я, чувствуя, как холодеют пальцы.
— Предложить вам сменить кредитора. Амир играет в короткие, жадные игры. Я играю в долгие. Мне нужен человек внутри. Человек, который имеет доступ к Амиру, к его компьютеру, к его мыслям. Вы будете моими глазами. За каждый значимый фрагмент информации — крупное списание вашего долга. А в конце, когда картина станет ясна, — свобода. Для вас и для Виктора. Чистый паспорт. Настоящий, а не подконтрольный.
— А если он узнает?
— Тогда вы и Виктор станете грузом в одном из тех контейнеров, — холодно констатировал Халиль. — Но если вы будете осторожны, он не узнает. Он слишком уверен в себе. Выбирайте. Вечная кабала у Амира или рискованная игра за свою жизнь у меня.
У меня не было выбора. Это была иллюзия выбора. Я согласилась.
Моя жизнь раскололась на три части. Для мира — я была сияющей хостес Ланой. Для Амира — я была его многообещающим активом, который он начал понемногу доверять: «Лана, занеси этот договор в мой кабинет, положи на стол». Для Халиля — я была шпионкой, вживляющей флешку в USB-порт того самого компьютера на считанные секунды, запоминающей пароли, которые Амир вводил, думая, что я не смотрю.
Я жила в состоянии перманентного паралича страха. Амир однажды провел пальцем по моему плечу, «поправляя» прядь волос:
— Ты стала какой-то… напряженной, Лана. Не нравится тебе здесь?
— Нет, что вы! — я заставила себя рассмеяться. — Просто переживаю, все ли делаю идеально.
— Ты делаешь все прекрасно, — сказал он, но в его глазах мелькнула тень. — Просто помни, кто дал тебе все это. И кто может это забрать.
В тот вечер я передала Халилю цифры с одного счета. Мой собственный долг уменьшился на треть. Цена предательства стала моей единственной валютой.
Часть 3: Кровь на песке
И тогда, как призрак из прошлого, явился Витя. Настоящий Витя. Не тот, что говорил заученные фразы по телефону. Он нашел меня у служебного входа, грязный, исхудавший, с диким блеском в глазах.
— Лан… Я сбежал. С того склада. Там ад. Там не стройка, там… — он задыхался. — Они заставляют нас принимать пакеты, развозить… Я не знаю что, но это нелегально! Я видел, как одного парня из Бишкека… он попытался отказаться… его больше не видели.
Он дрожал. Я обняла его, чувствуя, как торчат его ребра сквозь тонкую ткань.
— Тише, тише. Все будет хорошо. Я… я нашла способ. Мы скоро выберемся.
— Какой способ? — он отстранился, вглядываясь в мое лицо. — Лан, что с тобой? Ты вся… другая. Эта одежда, эти духи… Ты же не…
