ГАРДЕРОБ
MAX ·
ПОЗДНО?
Вера приехала к матери с пакетом продуктов и застала её за странным занятием. Та ходила по коридору в новых туфлях на небольшом каблуке, придерживаясь за стену.
— Мам, ты куда собралась?
— Никуда. Проверяю, удобные ли.
Мать поспешно сняла туфли и задвинула коробку под табурет. Но Вера уже заметила на дверце шкафа тёмно-синее платье. Новое, с биркой.
— У тебя праздник?
— Нет никакого праздника.
— Тогда зачем платье?
— Верочка, ну можно мне хоть раз что-нибудь купить без допроса?
Вера замолчала. Мать редко разговаривала таким тоном.
Ей было шестьдесят восемь. После смерти отца она почти перестала куда-либо выходить. Магазин, поликлиника, иногда соседка с третьего этажа. По воскресеньям приезжала Вера, привозила продукты и рассказывала о работе.
Мать слушала, подкладывала ей котлеты и всегда спрашивала, не нужны ли деньги.
А теперь стояла посреди коридора с таким видом, будто её застали за преступлением.
— Ладно, — сказала Вера. — Не хочешь, не рассказывай.
Она прошла на кухню, стала разбирать покупки. Мать появилась через несколько минут.
— Меня на танцы пригласили.
Вера обернулась.
— Куда?
— В Дом культуры. Там по субботам вечера устраивают. Музыка, танцы. Я записалась.
— Ты?
Слово вылетело раньше, чем она успела подумать.
Мать опустила глаза.
— Вот и я говорю, что глупость. Какие мне танцы? Там, наверное, все красивые приходят, нарядные. А я даже не помню, как вальс танцуют.
Она села к столу и принялась складывать совершенно ровное кухонное полотенце.
— Завтра платье отнесу обратно. Чек сохранила.
Вера смотрела на её руки. На тонкое обручальное кольцо, которое мать так и не сняла. На старые часы с потёртым ремешком.
И вдруг вспомнила совсем другую женщину.
Ей самой было лет семь. На кухне играло радио, мать крутилась между плитой и столом в цветастом халате. Потом хватала маленькую Веру за руки, и они танцевали, пока в кастрюле убегало молоко.
Мама смеялась так громко, что сосед снизу стучал по батарее.
Когда она перестала смеяться?
Вера не смогла вспомнить.
— Покажи платье, — попросила она.
— Зачем?
— Хочу посмотреть.
Мать принесла его осторожно, двумя руками. Тёмно-синее, с мягкими складками на талии.
— Красивое, — сказала Вера.
— Думаешь?
— Надень.
Мать долго переодевалась в спальне. Вышла, поправляя рукава и пряча ладони в складках юбки.
— Ну?
Вера почувствовала, как защипало глаза.
Перед ней стояла не привычная мама в домашнем халате, а красивая, немного смущённая женщина, которая очень хотела кому-нибудь понравиться.
— Туфли нужны, — сказала Вера.
Мать улыбнулась.
— Там застёжка неудобная. Пальцы уже не слушаются.
Вера опустилась перед ней на колени и застегнула тонкий ремешок. Потом второй.
— Вставай.
Мать сделала несколько шагов к зеркалу. Поправила волосы. Повернулась боком.
— Только я ведь одна пойду, — тихо сказала она.
— А там познакомишься.
— А если никто не пригласит?
— Тогда сама пригласи.
Мать рассмеялась.
И Вера наконец услышала тот самый смех. Из кухни, где когда-то убегало молоко.
В субботу она весь вечер поглядывала на телефон. Хотела позвонить, спросить, как всё прошло, но решила не мешать.
В половине одиннадцатого пришло сообщение.
«Верочка, я дома. Туфли ужасно натёрли ноги. Пришлось снять».
Следом появилась фотография.
Мать сидела за столиком в незнакомом зале. Волосы чуть растрепались, щёки раскраснелись. Рядом стоял мужчина с двумя стаканами чая.
А потом пришло ещё одно сообщение:
«Он сказал, что в следующую субботу будет меня ждать. Представляешь? Меня!»
Вера долго смотрела на экран.
Потом написала:
«Мам, купим другие туфли».
Ответ пришёл почти сразу.
«Уже присмотрела. Красные. Всю жизнь такие хотела».
