Публикации канала «Женские тайны»

— Ещё раз подойдёт к дверям — вызову службу, пусть забирают! Продавец оттеснил серую хаски от входа в магазин. Собака отступила, но не убежала. Встала возле ступеней и снова залаяла, глядя на людей. Девятилетний Ваня потянул отца за рукав. — Пап, у неё ошейник. Она чья-то. — Значит, хозяин найдётся. Пойдём. Они уже дошли до машины, когда хаски подбежала следом и ткнулась носом в пакет. Илья поднял покупки выше. Собака схватила зубами край торчавшего батона и выдернула его. — Вот наглая! Пакет порвался. На асфальт выкатились яблоки. Продавец закричал с крыльца, а хаски отбежала к гаражам. Но через несколько метров остановилась. Оглянулась. Положила батон на землю и снова залаяла. — Она нас зовёт, — сказал Ваня. — Она еду украла. Мальчик молча собрал яблоки. Потом поднял с асфальта тонкий обрывок ткани. — Пап, посмотри. К синему ошейнику собаки была привязана такая же полоска. Будто вместо поводка кто-то использовал старую тряпку, а она оборвалась. Илья вздохнул. — Ладно. Посмотрим, откуда пришла. Только рядом со мной. Хаски подхватила батон и побежала. За углом перестала лаять. Остановилась у крайнего гаража и протиснулась под неплотно прикрытую дверь. Изнутри послышалось скуление. Илья постучал. — Хозяева! Ваша собака по магазину бегает! Никто не ответил. Он уже взял сына за плечо, собираясь уходить, когда за дверью что-то тихо звякнуло. Будто железкой провели по бетону. Хаски выскочила обратно без хлеба, встала на задние лапы и заскребла дверь. Илья потянул створку на себя. Включил фонарик на телефоне. Луч скользнул по верстаку, пустому стулу и остановился на открытой смотровой яме. И тут случилось то, отчего он резко отодвинул сына за спину и дрожащими руками набрал номер спасателей… 😱

Знакомо? 😁☝️

Спрocилa нeдaвно маму: а мoжно ли полюбить идиoта (альфoнса, подлеца, xoдока и т. п.)? Мамa, иpонию котоpoй нужно чеpпать лoжками, ответила так: Пoлюбить мoжно дaже ночной гоpшок. Но уж только тoгда будь дoбpа честно пpизнать, чтo любишь ты имeнно ночной горшок, и ждeшь от него не большe, чeм стоит ждaть от нoчного гоpшка… И все пойдeт так хоpошо, кaк бывает тoгда, когда используешь вещь по её пpямому назначeнию… Но гope тебе, еcли ты, полюбив нoчной гoршок, будешь всем расcказывать, чтo отхватила "яйца Фаберже", и влaдеешь теперь нeсмeтным сокpoвищем… И ещё хуже, еcли ты сaма начнёшь веpить, что вот ещё чуть-чуть, и "яйца" стaнут принoсить капитал, и чтo они только временно лежат на полке, но стоит их нeмнoго привести в пoрядок, как они засияют всеми цветами cpaзу… И совcем беда, eсли ты кaждый день будешь совать голову в свой ночной гоpшок, и с пpистрaстием допpашивать его на предмет того, когда он, сволoчь такая, cтaнет таким же ценным, как яйца Фаберже… Короче, нaучись любить имeнно тo, что ты полюбила, а не то, что ты себе придумалa! Без коммeнтариев… или - бpaво, мама! Автор: Лиля Гpaд

Вы вообще знаете, что такое просыпаться не потому, что выспалась, а потому, что мама щиплет тебе пятку и поет противным голосом? Вот это и есть садик. Я лежу, я мебель. Мебель не ходит в садик. Но мама меня находит даже под одеялом. У нее глаза-рентген. — Ева, вставай, солнышко! Я не солнышко. Солнышко на небе, ему не надо надевать колготки. А колготки — это отдельный ужас. Они всегда кривые. Одна нога смотрит на юг, другая — на север. Я говорю: "Мне неудобно!" Мама говорит: "Потерпишь". Как будто я космонавт, а не маленькая девочка. Завтрак — каша. Она липнет к нёбу и душит меня. Я ее выплевываю по чуть-чуть в салфетку, когда мама отвернулась. Но мама видит всё. У нее глаза сзади. Это научный факт. Потом начинается главный спектакль. Я сажусь на пол в прихожей и делаю тяжелые глаза. Очень тяжелые. Как будто я сплю, но сидя. — Ева, одевайся! Я не слышу. Я вообще без ушей, когда речь про садик. Мама тащит меня к куртке. Я теку. Вы знаете, что дети умеют течь? Я становлюсь как резиновая, выскальзываю из рук и оказываюсь на полу. Опять. — Я БУДУ СКУЧАТЬ! — кричу я так, чтобы соседи слышали. Пусть думают, что мама меня в Африку продает. Мама вздыхает. Я почти победила. Но тут она достает козырь: — А кто вчера хотел в садике машины посмотреть? Машины. Там в углу стоит большой самосвал. Он зеленый. Богдан вчера катал по нему червяка, но я червяка выкинула. Самосвал теперь мой. Я задумываюсь. Пока я думаю, меня уже засовывают в куртку, шапку и шарф. Я превратилась в сосиску. Сосиска идет в садик. Раздевалка пахнет тоской и чужими варежками. Я сижу на скамейке и делаю последний бой: — Мама, не уходи. Я умру без тебя. — Не умрешь. — Умру. Прямо сейчас. Начинаю. Я закрываю глаза и свешиваю язык. Мама чмокает меня в щеку и исчезает. Предательница. Захожу в группу. Там шумно, пахнет запеканкой, в углу плачет Кирюша. У него всегда отнимают машинки. Я подхожу к самосвалу. Он мой. Богдан смотрит, но лезть боится — я вчера укусила его за руку. Для порядка. Подходит тетя Полина, воспитательница. У нее голос громкий, как у пылесоса. — Ева, проходи, будем лепить колобка! Я люблю лепить. Но виду не подам. Я иду к столу, сажусь и смотрю в стену. Пусть знают, что я здесь по принуждению. — Ева, давай ручки! Я даю одну руку. Вторую прячу. Пусть колобка лепят те, кто сам захотел в этот садик прийти. Целый день я борюсь. На обеде не ем суп, потому что он подозрительный. На тихом часе не сплю, а смотрю в потолок и думаю о мести. Там трещинка похожа на дракона. Если очень долго смотреть, дракон оживет и всех спасет. Но дракон ленивый. А потом приходит МАМА. Самая красивая. Самая лучшая. С улыбкой до ушей и пакетом. В пакете, наверное, яблоко. Я бегу и врезаюсь ей в ноги. Обнимаю так, что она почти падает. — Ну что, доча, как день прошел? — Я скучала двести лет! — Пойдем домой. Мы идем домой. Я сосу леденец, который она дала, и смотрю на лужи. В лужах небо. Я хочу в лужу, но мама тянет дальше. — Мам, а почему вы, взрослые, такие хитрые? — Почему? — Уводите нас в садик, а сами убегаете? — Мы на работу. — А я тоже хочу на работу. Лепить там и спать. — Это не работа, это садик. Я молчу. Потом говорю: — Значит, завтра опять? — Опять. Я вздыхаю как папа, когда у него сломалась машина. — Ладно. Но колготки пусть сами надеваются. Я не нанималась. Мама смеется. А я думаю: может, в садике и ничего. Там самосвал. И Богдан смешной, когда злится. И тетя Полина иногда дает два печенья. Но вы никому не говорите. А то решат, что я сама туда хочу. ©Нона Алекс.

— Мам, мне некогда слушать твои голосовые. Научись уже писать. Миллиардер Павел Орлов сказал это за обедом, даже не подняв глаз от телефона. Его мать сидела напротив. Рядом с её тарелкой лежал маленький пакет с пирожками: с капустой, как сын любил в детстве. Утром она встала пораньше, чтобы привезти ещё тёплыми. — Я просто хотела спросить… — Деньги нужны — скажи помощнику. Что-то сломалось — тоже ему. Зачем по каждому пустяку звонить мне? Семидесятидвухлетняя Анна Степановна медленно убрала телефон в сумку. Девятилетняя Вика перестала жевать. — Пап, бабушка тебе не про деньги. — Вика, взрослые разговаривают. После этого мать перестала присылать сообщения. Павел сначала обрадовался: наконец услышала. Потом пару раз собирался позвонить сам, но то начиналось совещание, то его звали к самолёту. Зато Вика вдруг попросила возить её к бабушке три раза в неделю. — Зачем так часто? — Нам надо. Павел разрешил. Мать жила в своём старом доме, в получасе езды. Он давно предлагал ей переехать в большой коттедж, но она упрямо отказывалась. За это он тоже иногда на неё сердился. Через два месяца учительница пожаловалась, что Вика перестала готовиться к дополнительным занятиям. — Что вы там с бабушкой делаете? — спросил отец. Девочка прижала к груди школьную тетрадь. — Потом покажу. — Никаких поездок, пока не подтянешь учёбу. Вика побледнела. — Пап, она почти закончила. Ей нельзя сейчас бросать. — Что закончила? Вместо ответа дочь положила перед ним тетрадь. На первой странице стояло неровное: «Анна». Павел открыл следующую. И тут случилось то, отчего он медленно снял очки, закрыл лицо ладонью и впервые за много лет не ответил на звонок из своего офиса… 😱

— В твоём возрасте только на танцы и ходить. Людей смешить. Михаил сидел перед телевизором. Даже не обернулся к жене, которая впервые за много лет надела красное платье. Вера постояла возле двери и медленно сняла с ушей маленькие серёжки. На следующий день он обнаружил в прихожей чемодан. — Это ещё что? — Я поживу у внучки. — Из-за одной шутки? Вера застегнула пальто. — Нет, Миша. Из-за того, что ты до сих пор думаешь, будто это была одна шутка. Ей было шестьдесят семь. За сорок пять лет брака она привыкла уступать: отпуск потом, гости лишние, новое платье незачем. Танцы когда-то отложила из-за маленьких детей. Потом — из-за работы. Потом муж сказал, что уже поздно. И она поверила. В этот раз подруга позвала в группу для взрослых. Вера записалась, никому не сказав, отходила два месяца. В день открытого урока купила платье на собственную пенсию. Теперь оно лежало в чехле поверх чемодана. Михаил был уверен, что через пару дней жена вернётся. Но прошла неделя, потом месяц. Он звонил спросить, где лежат чистые наволочки. Вера отвечала спокойно. На вопрос «Ты домой собираешься?» говорила: «Пока нет». Однажды он сам постирал постельное бельё. Стоял возле машины с инструкцией и вдруг понял, что даже не знает, на каком режиме жена сорок пять лет стирала его рубашки. Через три месяца приехала внучка и положила на стол конверт. — У бабушки важный вечер. Она не просила тебя звать. Это я. — Она там с кем-то? — Дед, она там счастливая. Приходи, только если не будешь над ней смеяться. В небольшом зале Михаил сел с краю. Свет погас. Ведущая назвала имя Веры, заиграла музыка. И тут случилось то, отчего он вцепился в подлокотники и понял, как страшно ошибался все эти годы… 😱

Ей осталось жить 20 минут… Дело происходило в конце 50-х годов, когда рассказчица была студенткой. Жила она тогда в Симферополе. Случилось с ней сильное недомогание, и отвезли её на «скорой» в больницу. И вот лежит она в приёмном покое и час, и другой, и третий… Сознание временами стало покидать её, а возвращалось всё реже и реже… Вдруг сквозь мглу, сквозь пелену видит она: спускается по лестнице старичок в белом халате. Медленно спускается, осторожно, перила цепко так перехватывает… Подошёл он, склонился над ней, - а глаза у него белесенькие, словно слепые. И спрашивает дежурную медсестру: -Давно привезли? -Часа три, наверное, если не больше. -А почему не оперируют? -Партсобрание ведь! Отчетно-выборное! Не велели тревожить ни в каком крайнем случае. Он приказал: -Быстро в операционную! - и добавил: - Ей осталось жить двадцать минут… Здесь сознание снова покинуло умирающую. Очнулась она уже в операционной: на стене висела икона Пресвятой Богородицы, и слепенький старичок молился перед этой иконой… -Я успела подумать, - вспоминала рассказчица - что мне страшно не повезло: мало того, что хирург - слепой, так ещё и время теряет, хотя сам сказал, что осталось двадцать минут. И вдруг я - безбожница, комсомолка, выбросившая бабушкины иконы, - взмолилась: «Пресвятая Богородица, спаси!» Я знаю, что говорить не могла - рот у меня пересох, и губы не шевелились: я обращалась к Богородице мысленно, но старичок, подойдя ко мне, сказал: «Не тревожься - спасёт»… Операция прошла замечательно, и больную через несколько дней выписали. Спустя годы узнала она, что оперировал её Симферопольский архиепископ Лука - великий хирург Войно-Ясенецкий…»♥️🙏

Я вожу сынa в сaд. Почти всeгдa. По двум простым причинaм: 1. Нaшa мaмa уходит нa рaботу рaньшe пaпы. 2. Рaсстaвaниe Мити с мaмой в сaду имeeт уж очeнь дрaмaтичный окрaс. Тaк что сынa в сaд вожу по возможности я. Вчeрa пeрeд рaсстaвaниeм привычно обнимaю сынa и, чтобы рaзвeсeлить народ, кричу громко в группу: «Кого здeсь eщё обнять?» Знaeтe, я был почти увeрeн, что нa мой призыв никто нe откликнeтся, ну шуткa и шуткa. Я ошибся. Пришeл Жeня. К слову скaзaть, Жeня очeнь хорошо ко мнe относится и нaзывaeт мeня «Пaпaмити». Худeнький, с нeвнятной дикциeй и половиной aлфaвитa в aрсeнaлe, пришeл и скaзaл: «Обнимитe мeня пожaлуйстa». Это было скaзaно тaк тихо и тaк трогaтeльно, что я дaжe опeшил нa мгновeньe. Мы обнялись, и мaлeнькиe мужчины пошли нa зaнятия, a большой пошeл утирaть нaвeрнувшуюся слeзу. Кто-то во мнe тогдa, очeнь дaвно, тожe остaлся нeдообнятым, нaвeрноe. Родион Соловьeв

Их подъезд был особенным. Каждое утро в лифте появлялось маленькое объявление. Чаще содержание было таким: "Улыбнись, сегодня особенный день". Иногда это было напоминание "Обними близких", "Вспомни про тех, о ком забыл". Люди уже привыкли к этим необъяснимым запискам и каждый раз ждали утро, чтобы узнать напоминание сегодняшнего дня. Перед Новым годом в подъезде появлялся большой ящик для писем. Он был не только для детей, но и для взрослых. Последние стеснялись участвовать в этом представлении, но всё же, поддаваясь соблазну, тоже чирикали пару строк и опускали в ящик. Они сохраняли анонимность, и это успокаивало их. Но при этом каждый из этих взрослых людей становился на шаг ближе к тому радостному трепету, который был только в детстве. Раз в месяц кто-то приносил конфеты. Ставил на табуретку и писал: "Угощайтесь, сегодня ТОТ САМЫЙ день". Дети спрашивали разрешения у родителей, а те не решались попробовать лакомство. Но постепенно люди привыкли и перестали во всём видеть обман. Их тревоги улеглись, а чьё-то доброе сердце начало мастерить мостик доверия. Конечно, им хотелось знать, кто это. Но ни разу не удавалось им поймать доброжелателя. Потом люди перестали замечать все эти вещи, воспринимали их, как нечто само собой разумеющееся. Но однажды в лифте не появились заветные строчки. Как раз прошёл слух, что не стало одного мужчины, над которым многие потешались. Он зимой и летом ходил в тренировочных штанах, а ещё от него постоянно исходил аромат чеснока. Дети избегали его, а взрослые что-то недовольно бурчали. В тот день один мальчик пришёл очень расстроенный и сказал отцу: "Папа, я хочу продолжить дело дяди Игоря. Я уже помогал ему развешивать объявления, но теперь... Можно я буду писать их сам"? Папа предупредил его: "Если люди узнают, то, вероятно, будут смеяться над тобой. Ты же помнишь Чудика"? На что мальчик серьёзно сказал: "Пусть смеются. Я хочу, чтобы всем было хорошо. А ты говорил, что смех - это здорово. Разве нет"? Отец взъерошил волосы сына и сказал: "Я помогу тебе. Только скажи, что нужно делать". Каждый вечер мальчик готовил маленькую записку, которую вешал в лифте с напоминанием о чём-то важном. Раз в месяц, как раз в тот день, когда ушёл дядя Игорь, он покупал на свои карманные деньги много-много конфет и укладывал их в привычном месте. Как делал это мужчина в день своей пенсии. На Новый год он мастерил почтовый ящик и давал людям возможность написать письмо, которому суждено остаться без ответа... Папа всегда помогал ему, как и обещал. Мальчик знал, что сейчас дядя Игорь где-то смотрит на него и улыбается. Он радуется, что кто-то продолжает его доброе дело. Это был особенный подъезд, Нить добра там не могла прерваться. Пусть смеётся кто-то. Но ведь смех- лучшее для наших душ лекарство.

— Кому ты нужна, Нина? Ни детей, ни внуков. Хоть кошку заведи. Муж сказал это, застёгивая чемодан. Нина держала пакет с его лекарствами: даже сейчас боялась, что он забудет таблетки. После двадцати семи лет брака он уходил к другой, а она всё ещё собиралась о нём заботиться. Когда дверь закрылась, Нина положила пакет на тумбочку. Только тогда заметила: ручки так и остались завязаны бантиком. Через неделю она поехала к тётке — лишь бы не слышать по ночам, как включается холодильник в пустой квартире. На вокзале пожилая женщина попросила помочь застегнуть молнию на сумке. Нина помогла, а та вдруг задержала её руку. — Ты ещё услышишь «мама». Через год будешь плакать от счастья. — Мне пятьдесят четыре, — ответила Нина. — Не надо так шутить. Женщина не стала спорить. Только подвинула ей стакан нетронутого чая. И Нина почему-то села рядом. Вернувшись, она убрала вторую тарелку в шкаф и устроилась подшивать одежду в маленькое ателье. Домой возвращалась поздно: там всё равно никто не ждал. Но однажды на лестнице возле её двери кто-то тихо всхлипнул. Почти год спустя Нине позвонил незнакомый мужчина. — Ваша дочь просила за вами заехать. Буду через двадцать минут. — Вы ошиблись. У меня нет дочери. Мужчина сверил имя и адрес. Всё совпадало. Нина уже собиралась положить трубку, когда он добавил: — Она сказала: если вы не поверите, напомнить про жёлтую чашку. Со сколотой ручкой. Нина медленно села. Через двадцать минут водитель передал ей конверт. На нём было написано одно слово — «Маме». Она узнала почерк. Долго не могла поддеть край бумаги, потом всё-таки достала сложенный лист. И тут случилось то, отчего Нина закрыла лицо руками и впервые за много лет заплакала совсем не от горя… 😱

— Завтра я отвезу его обратно. И больше никаких собак. Семилетний Миша опустился на пол и обхватил лохматого Бублика за шею. Под собачьей лежанкой торчал изрезанный жёлтый рукав — всё, что осталось от кофты, которую связала мама. Мамы не было уже восемь месяцев. А теперь не стало и вещи, в которой она когда-то укладывала Мишу спать. — Папа, это не он… — Я вижу, что не он. Само порвалось, да? Мальчик прижался к собаке лицом и замолчал. Олег собрал куски шерсти в пакет. Один зацепился за обручальное кольцо, которое он так и не снял. Бублика взяли из приюта месяц назад. Миша сам выбрал невзрачного пса, которого никто не замечал за громкими щенками. По дороге домой всю дорогу держал ладонь у его носа. — Чтобы понял, что я настоящий и никуда не денусь. С тех пор мальчик впервые начал смеяться. Но Олегу всё чаще казалось, что собака отнимает у него сына: раньше Миша ждал папу с работы, теперь засыпал на ковре возле лежанки. Утром отец достал поводок. Миша стоял в дверях детской, уже одетый, с маленьким рюкзаком. — Ты куда? — С ним. — Не говори глупостей. Ты останешься дома. — А он тогда опять будет думать, что его никто не выбрал. Олег отвернулся. До открытия приюта оставался час. Он решил посмотреть домашнюю камеру: хотел показать сотрудникам, как пёс портит вещи, чтобы следующую семью предупредили. На записи Миша вошёл в комнату, прижимая к себе жёлтую кофту. Бублик лежал у батареи и даже не поднялся. Мальчик сел рядом и достал из кармана то, чего отец никак не ожидал увидеть. Олег прибавил звук. И тут случилось то, отчего он выронил поводок и бросился к двери детской… 😱

Я нашла коробку с письмами, которые мой муж писал мне в первый год знакомства. Мы женаты 30 лет Делала генеральную уборку, разбирала антресоли. Нашла старую коробку из-под обуви, запыленную, перевязанную лентой. Открыла — а там письма. Наши письма, которые мы писали друг другу 30 лет назад, когда только начали встречаться. Мы познакомились в другом городе, он уехал, я осталась. Писали каждый день. Он писал мне на листочках в клетку, я — на бумаге с сердечками. Мы ждали писем неделями, перечитывали по 10 раз, хранили под подушкой. Я села на пол и начала читать. Его почерк, молодой, неаккуратный: «Лена, я скучаю так, что не могу есть. Ты мне снишься каждую ночь. Я люблю тебя больше жизни». Мой ответ: «Саша, я жду тебя. Ты мой воздух. Без тебя не дышу». Я сидела и плакала. Где это всё? Где та страсть, та нежность, то ожидание? Мы живем вместе 30 лет, у нас дети, внуки, быт, ипотека. Мы говорим друг другу «люблю» по праздникам. Мы забыли, как писать письма. Вечером я поставила на стол ужин при свечах, достала коробку и сказала: «Саша, помнишь?» Он взял письмо, прочитал и заплакал. Взрослый мужик, 60 лет, сидел и плакал над своим юношеским почерком. Мы проговорили всю ночь. Вспоминали, как познакомились, как ждали писем, как целовались на вокзале. А потом он сказал: «Давай писать друг другу письма? Не смс, не звонки, а письма. Как раньше». Теперь у нас новая коробка. Мы пишем друг другу раз в неделю. Кладем под подушку. Находим утром. И каждый раз я чувствую себя той 20-летней девчонкой, которая влюблена первый раз.

⚡️ 10 минут между жизнью и смертью Подвиг студента-медика Саши Троицкого в московском метро Эта история — не сценарий медицинского сериала, а реальность московской подземки. В будничном шуме поезда жизнь женщины едва не оборвалась, если бы не «железная» выдержка обычного студента. 🎓 Александр Троицкий, студент Ярославского медицинского университета, заметил суету в вагоне: женщина потеряла сознание, пульс и дыхание отсутствовали. Пока толпа цепенела от страха, Саша действовал на автоматизме. Пока другие искали связь с машинистом, он уже начал реанимацию. Непрямой массаж сердца — тяжелейший труд. Саша не останавливался более 10 минут, пока сердце пострадавшей «молчало». Будущий врач боролся за каждый вдох матери троих детей, когда надежды почти не осталось. Этот случай напоминает: медицина — это не дипломы, а прежде всего ответственность. Саша еще не получил врачебную печать, но уже сдал свой самый главный экзамен. «Я просто делал то, чему меня учили», — скромно говорит герой. Но за этими словами — спасенная жизнь и семья, которая дождалась маму домой. Настоящие супергерои не носят плащи — они ходят среди нас в обычных куртках. Александр Троицкий доказал: наше будущее в надежных руках, а человеческая жизнь — высшая ценность.

Она мне родней всех будет, хоть и чужая Жил у нас в деревне мужик один, звали его по документам Петром, только в жизни все больше кликали Помидором. Почему Помидор? А кто теперь скажет. Помидор с виду был совсем невзрачный мужичок: и ростом невелик, и с лица не красавец. Он и в молодости не отличался особой привлекательностью, а еще был криклив, чуть что - сразу спорить начинал. Надо ли говорить, что у девушек Помидор успехом не пользовался. К какой не подойдет на улице (гулянье молодежи), везде отказ. Подошел как-то к Галинке-свинарке, а она, хоть и имела самую обычную внешность, мало того что отказала, еще и посмеялась над Петрухой. Разозлился Помидор и сказал, что это не он плох для местных невест, а они все никуда не годятся. - Я себе и получше найду! И ведь нашел! Привез откуда-то молоденькую девушку- красавицу. Коса в руку толщиной, глаза огромные, стройненькая. Помидор рядом с ней улыбкой сияет, вот как всех уел. Июль. Люди сначала судачили, что эта девушка, Маруся, долго не задержится в нашей деревне, найдет себе кого поудобнЕй в плане внешности. Но Маруся никуда уезжать не спешила, работала на свекле, хозяйство с мужем развели. Как-то незаметно появились в семье трое ребятишек. Вот уже старший школу закончил, Маруся к сорока годам расцвела еще больше, в бабью пору вошла, говорили про нее в деревне. Все уже давно поняли, что она любит своего Помидора, как вдруг новость: Маруся от Петьки ушла. - Как ушла, куда? - А уехала куда-то на юг. Помнишь шабашники у нас дома строили, так вот к ихнему бригадиру подалась. - Да как так-то, ведь никто не примечал за ней. - А так всегда, в тихом омуте, сам знаешь, кто водится. Маруси не было с неделю, а потом она пришла домой. Шабашник-то женатым оказался. Приехала Маруся к нему, а там жена и дети. Ну, жена ей трепку и устроила. Зачем же он адрес дал? Не давал, она вызнала у кого-то из бригады. Вот тебе и тихоня, вот тебе и помидорова жена! Первые ночи Маруся на сеновале ночевала, дети звали в дом, но муж молчал, и она не осмеливалась. Потом он буркнул: - В хату иди, не кошка по сеновалам скитаться. Стали жить каждый в своем углу, но постепенно жизнь начала налаживаться. Вроде и не было этих шабашников. Но как-то вечером, когда Помидор был у соседей, прибежала дочка его: - Папа, мама умирает! Помидор домой, соседка с мужем за ним. - Да она рожает ведь! За машиной иди, - сообразила соседка. - Как рожает? - растерялся Помидор: - Не должно у нас. - У тебя не должно, а у нее вона, - засмеялась соседка. Маруся родила дочку. Смуглая черноволосая девчушка была копией того бригадира. Да Помидор и так знал, что не его это ребенок, но девочку в сельсовете записал, как и других детей, сам. - Петрух, неужто чужого ребенка кормить будешь? - спросила, не удержавшись, сельсоветская уборщица. - Она мне, может, родней всех будет, хоть и чужая, - огрызнулся мужик. Как в воду глядел, маленькая Маринка ходила за ним по пятам, кому Помидор, а ей родной отец. И он для дочки ничего не жалел, любил без памяти, ведь не тот отец, кто родил, а тот, кто растил. Замуж Маринка вышла уже после смерти Помидора, сынка своего назвала Петей.

💐 В день выхода на пенсию дочь призналась ей: «Мам, мы с братом уже три года тебя обманываем». ⠀ В половине шестого Тамара Викторовна вышла из бухгалтерии с букетом и коробкой. Тридцать один год работы поместился в настольные часы, кружку и несколько папок. На прощание директор сказал: «Без вас мы как без рук». А прежде чем она дошла до остановки, её уже удалили из рабочего чата. ⠀ Она остановилась, перечитала уведомление и убрала телефон. Конечно, так положено. Документы переданы, новый бухгалтер уже сидит за её столом. Просто почему-то после слов «незаменимый человек» это произошло слишком быстро. ⠀ Дома её ждала дочь. Открыла дверь, забрала букет, обняла. Из кухни пахло запечённой картошкой. Тамара Викторовна сразу направилась к раковине, но дочь остановила: ⠀ — Мам, всё готово. Иди переоденься. ⠀ Переодеться оказалось странно. Обычно домашняя одежда означала, что рабочий день закончился. Сегодня закончилась работа вообще. Она постояла перед шкафом и зачем-то проверила, поглажена ли блузка на завтра. ⠀ За ужином стало легче: можно было строить планы. По вторникам забирать внука. По четвергам готовить детям на неделю. Ещё у сына балкон не разобран. А у дочери наверняка опять капризничает стиральная машина. ⠀ — Машинка работает, — ответила Оля. — И Сашка с балконом разобрался. Мам, ты хотя бы неделю поживи без списка дел. ⠀ Тамара Викторовна положила вилку. На работе без неё уже справлялись. Дома, оказывается, тоже. Она посмотрела на приготовленный дочерью ужин и вдруг почувствовала себя не хозяйкой, а человеком, которого пришли проведать. ⠀ — Ну да. Теперь только телевизор смотреть, чтобы никому не мешать. ⠀ Оля придвинула стул ближе. ⠀ — Приедь ко мне завтра. Погуляем. ⠀ — А что у тебя сделать надо? ⠀ — Ничего. Просто приезжай. ⠀ — Тогда посмотрим. Не буду вас отвлекать. ⠀ Дочь замолчала. Потом спросила: ⠀ — Помнишь, весной я попросила тебя приехать, потому что машинка будто бы протекала? Ты ещё осталась на чай, и мы до вечера разговаривали. ⠀ Тамара Викторовна помнила. Хороший был день. Она тогда впервые за долгое время никуда не торопилась: дело сделано, можно немного посидеть. ⠀ — А что с ней? ⠀ И тут случилось такое… 😱 ⠀ Оля отвела глаза и тихо произнесла: ⠀ — Мам, мы с братом уже три года тебя обманываем. И с машинкой тоже. ⠀ — В каком смысле — обманываете? ⠀ Дочь ответила. Тамара Викторовна открыла рот, чтобы возразить, но так ничего и не сказала. Потом медленно отодвинула блокнот... ⠀

Дочь миллиардера убрала фамилию отца с афиши своей первой выставки. Он решил, что она его стыдится, и приехал разобраться. Но в пустом зале девушка протянула ему старый детский рисунок… — Значит, деньги мои тебя устраивают, а фамилия — уже нет? Андрей Викторович стоял у входа, не снимая пальто. В руке держал коробочку с серьгами, которые собирался подарить дочери после открытия. Открытия не было. За стеклом темнело. На стенах горели лампы, но ни гостей, ни фотографов в галерее не оказалось. Лиза сидела возле окна, прижимая к себе небольшую рамку. — Я отменила вечер, пап. — За два часа? Ты понимаешь, сколько людей я пригласил? — Понимаю. Особенно покупателей. Он нахмурился. Утром Лиза случайно услышала разговор организатора выставки с отцовским помощником. Потом задала несколько вопросов — и получила ответы, после которых разослала гостям короткое сообщение об отмене. Теперь отец смотрел на неё так, будто именно она сделала что-то постыдное. — Я хотел тебе помочь. — Ты даже не посмотрел, что я нарисовала. — Лиза, давай без этого. Знаешь, сколько начинающих художников мечтают о такой поддержке? Она осторожно поставила рамку на стол. — А можно было хотя бы спросить, о чём мечтаю я? Андрей Викторович отвернулся к окну. — Хорошо. Попробуй без моей фамилии. Посмотрим, кто тогда тебя заметит. Дочь помолчала. Потом вынула из рамки пожелтевший лист и протянула ему оборотной стороной. Он узнал собственный почерк. И тут случилось такое, что миллиардер медленно положил коробочку с серьгами на стол… 😱

Миллиардер приехал забрать сына с работы, которую считал позором для семьи. Но у ворот пожарной части к молодому мужчине подошла маленькая девочка — и отец впервые пожалел о словах, которые уже успел произнести… — Снимай эту форму. Я достаточно насмотрелся на твою самостоятельность. Максим медленно закрыл шкафчик. Отец стоял посреди раздевалки в дорогом пальто, будто приехал выкупать сына из какой-то неприятной истории. На самом деле неприятной Аркадий Михайлович считал саму эту работу. После учёбы Максим мог получить кабинет в семейной компании. Вместо этого прошёл необходимую подготовку и устроился в пожарную часть. Отец решил, что сын просто играет в героя и скоро устанет. Прошёл год. — Ты понимаешь, сколько я мог бы тебе платить? — Понимаю. — И всё равно выбираешь это? Максим посмотрел на часы. Его смена уже закончилась, но уходить вместе с отцом он не собирался. — Давай поговорим, когда ты перестанешь стыдиться того, где я работаю. Они вышли к воротам. Там ждали женщина и девочка лет восьми. Девочка держала помятый рисунок и заметно волновалась. Увидев Максима, она вырвалась вперёд. — Мама, вот он! Женщина подошла следом, потом перевела взгляд на Аркадия Михайловича. — Вы его папа? Тот кивнул. Она взяла его за руку — и тут случилось... , что приготовленная отцом речь о «нормальном будущем» оборвалась на полуслове… 😱

В проходном дворе на скамейке лежала женщина, а рядом с ней сидел мальчик лет трех, смешной такой, глазастый. Я подумала, может, ей стало плохо, но, подойдя, увидела, что тетка просто спит крепким пьяным сном. А мальчик сказал: — Тетя, не надо милицию. Мама поспит, мы домой пойдем. Судя по речи, ему было не меньше пяти, только уж очень маленький. Я спросила его, где они живут, и он махнул худенькой лапкой куда-то в сторону: — Тут близко. Мама немножко поспит. Милицию не надо, тетя. Он сидел рядом с пьяной спящей мамой, которой можно было дать и 20 лет, и 40, гладил ее по голове и смотрел на меня бесстрашно, готовый защищать вот эту маму от меня, от милиции, от прочих напастей. — Ты есть хочешь? — Мы скоро домой пойдем, я дома поем. — А что ты любишь есть? Он подумал и сказал: — Я люблю сырки. И колбасу. В гастрономе я попросила девицу сделать пару бутербродов с хорошей докторской колбасой, купила творожную пасту, бутылку воды и вернулась к ним. Тетка похрапывала, а мальчик все так же гладил ее по голове. — Давай, ешь. — Тетя, у меня нету денег, не надо. — А мне сегодня дали зарплату, у меня, знаешь, сколько денег сегодня — вагон и тележка, и еще мешочек. — Так много? — удивился он. — Честное слово. Ешь, пожалуйста. — А вы не будете милицию вызывать? — Конечно, не буду. Мама поспит, и вы пойдете домой. А ты пока поешь. Только давай лапы помоем, потому как грязными лапами есть нельзя. — Я знаю, в грязи живут микробы. Я полила ему на руки из бутылки и вытерла маленькие ладошки носовым платком. — Тетя, спасибо. Я, когда вырасту, вам что-нибудь куплю. Вы конфеты любите? — Не то слово — обожаю! — Я вам конфет куплю, когда вырасту. Я ушла. У меня свой сын. Своя семья. Работа. Больные родители. Куча проблем, решаемых с трудом и не решаемых вовсе. У меня своя жизнь... Где-то прочитано, что избавиться от тяжелых мыслей можно, записав их на бумаге. Ни фига..... У меня своя жизнь. Я не мать Тереза. Что ж мне так хреново?.. Наталья Волнистая

Как я подслушал разговор девушек в кафе и что было со мной потом. Ой, только не начинайте. Что подслушивать нехорошо. Эти девушки говорили настолько громко, что их бы даже Бетховен услышал. Такие нарядные и продвинутые девушки почему-то всегда общаются громко, забавно растягивая гласные и тараща глазки. Это вообще особый московский типаж. Назову их Катя и Лена. Ярко-рыжая и брюнетка с голубой прядью. Итак, что я услышал: Катя: Слууушай, но он же у тебя совершенно токсичный! Лена: Дааа, понимаешь. Никакой эмпатии! Катя: Но это же травма! Лена: Даааа. У меня уже началось выгорание. Я прямо ощущаю свою виктимность. Меня тут вообще тригернуло, когда он не позвонил вечером. Катя: Блииин! Это же когнитивный диссонанс просто! Лена: Ага, фрустрация. Катя: Может, он еще абьюзер? Лена: Ну иногда выдает такие нарративы, что похоже. Например, сказал, что платье слишком яркое. Катя: Чтоооо? Слатшейминг? Лена: Чистый буллинг! Катя: Надо срочно закрыть этот гештальт! Лена: Да, надо, я уже не в ресурсе… Тут они чокнулись просекко, выпили. Дальше рыжая Катя оглядела подругу – так, будто измеряла ее размеры, прикидывала. Катя: Слушай, я поняла, что сейчас для тебя маст. Лена: Ну? Катя: Тебе нужен коуч личностного роста! Лена: Блин, точно. У тебя есть? Катя: Надо поресерчить. И они углубились в изучение сайтов, что предлагали коучей на все случаи жизни. А я побрел к метро, задумчивый и печальный. Катя с Леной навели меня на тяжелые мысли. Несколько дней не мог от них избавиться. Не становлюсь ли я токсичным? В целом всё будто бы идет как обычно, но ложусь спать, думаю: а если я уже токсичен – просто не замечаю этого? А утром встаю, думаю: вдруг за ночь я стал еще токсичнее? И совсем утратил способность к эмпатии. Встал – бац! – эмпатии нет. Одна токсичность осталась. Эта мысль тригернула меня так, что я испытал травму. Хотя, быть может, это простой виктимблейминг? В общем дискурсе, так сказать. Но мысль о растущей токсичности меня не покидает. Доводит меня до фрустрации. А вдруг я еще абьюзер, газлайтер, эйджист? Тяжело. Я даже поинтересовался у соседа дяди Коли, пенсионера, встретив того во дворе, когда он выгуливал собачку: «Не кажусь ли я вам токсичным, дядь Коль?» Тот взял собачку на руки, взглянул из-под густых бровей: «А не охренел ли ты, Лёха?» Мне сразу полегчало. Я усмехнулся: «Дядь Коль! Будьте моим коучем, а?» Алексей Беляков Иллюстрация: Вадим Солодкий

«А раньше бабы в поле рожали и ничего! И рака никакого не было!» Обожаю эту фразу: «А раньше бабы в поле рожали и ничего! И рака никакого не было!» Ниже приведен отрывок из блога психотерапевта Адрианы Имж, очень верные мысли девушка излагает. Да, раньше не было рака. Потому что его не диагностировали. Человек умирал, и всё. Не было проблем с аллергией на прививки. Дети умирали от дифтерии пачками, и всё. Не было проблем с контрацепцией. Люди просто рожали и выносили детей на мороз и морили голодом. После открытия Америки половина Европы вымерла от сифилиса, а половина индейцев — от гриппа. В Англии во времена Генриха, того самого, что с Анной Болейн, простой грипп выкосил половину Лондона. Не было проблем с сильными женщинами. У женщин просто не было паспортов, прав, возможностей, их избивали и насиловали, и это не считалось проблемой или преступлением. И с внематочными беременностями и постродовой депрессией проблем не было. Внематочная беременность (или замершая) была только одна. Женщина умирала, и всё. И депрессии у женщин не было. Была тяжелая работа. Те, кто не умирал от родов, в сорок чаще всего были с опущением матки — от постоянной тяжелой работы. Бандажей тоже не было. Всем, кто хочет красивых платьев и балов, рекомендую читать мемуары Екатерины Второй. Да-да, жены наследника престола, а затем — императрицы. Там про ветряную оспу, женские проблемы, трудности быта и многое другое у знати. Да-да, у тех людей, которые обладали всеми благами той цивилизации. У меня в процессе чтения было впечатление, что я сейчас живу не просто роскошней, а во много раз роскошней императрицы. Моя прабабка и первая жена моего деда умерли в родах, половина братьев и сестер моего отца умерли от инфекций, которые сейчас кажутся сказочными страшилками. И это не глухое средневековье, а двадцатый век. Ну и вообще, кому хочется острых ощущений — можно взять в библиотеке женскую энциклопедию восьмидесятых и почитать про женскую гигиену. Да что там — сто лет назад мои легкие роды убили бы либо меня, либо дочь. Просто потому, что легкими они были благодаря медицине. Когда меня спрашивают, в каком времени я хотела бы жить, — сейчас. Я не знаю, что будет в будущем, но сейчас у меня есть джинсы, кроссовки, дезодорант, моя личная недвижимость, загранпаспорт, контактные линзы, средства гигиены и контрацепции, возможность работать и учиться в любой стране. Я могу развестись просто потому, что не хочу жить с этим человеком. Я могу водить машину. Я могу купить травмат или шокер, а также научиться драться, чтобы защищать себя и своих близких, и да, есть шанс, что за превышение самообороны меня посадят. Зато не закидают камнями и не сбросят со скалы как опозоренную. В этом обществе еще куча проблем, но по сравнению с тем, что было, — это офигенно. И желающие отмотать назад просто не понимают, куда они попадут. Я понимаю. И я знаю, какая титаническая работа была проделана, чтобы сделать хотя бы то, что есть сейчас. И я счастлива жить здесь и сейчас.