Фаина Георгиевна и как актриса и как человек представляла собой, конечно, явление исключительное. Это знали многие. Только не она сама. «Я ведь ничего не сделала. Я только пискнула, — часто говорила она мне с горечью, — а ведь я способная, я могла бы сделать многое». Однажды, в тоске и отчаяньи от долголетней «безработицы» (играла много лет одну «Странную миссис Сэвидж»), она сказала: «Знаешь, когда я долго не играю, долго не готовлю новой роли, я себя чувствую как пианист, у которого ампутированы руки». Не правда ли, это трагично? Отсюда и рождались неизбывная тоска и чувство одиночества.
Когда вспоминаешь Фаину Георгиевну, с любовью и глубочайшим уважением думаешь о ее судьбе — и трагической и великой, — в душе борются два чувства — горечь утраты и счастье познания.
Нина Сухоцкая
