Публикация от 18 июня 2026

— Я была в гостях у Толстого, на его даче, — вспомнила Ф.Г. — Не так давно. Еще шла война, мы только вернулись из эвакуации, в Москве голодно, по карточкам хлеб, мясо, крупа и спички, а тут такой стол, будто за окном мир и изобилие. После обильных закусок — чанахи из баранины, котлеты, телячьи почки каждому на маленькой сковородочке — пальчики оближешь. Алексей Николаевич поднял бокал: — Хочу выпить за терпкий талант Раневской! Потом, когда уже встали из-за стола и он закурил трубку, я подошла к нему: — Алексей Николаевич, меня тронули ваше внимание и ваша оценка. Я только не поняла, почему «терпкий»? — Есть такой обладатель терпкого запаха скипидара — терпентин, — объяснил он. — От него долго нельзя избавиться. После «Мечты» ваша старуха ходила за мной по пятам. Выйду в сад к цветам — она передо мной. Сяду за стол, чтобы писать, не могу — она, проклятая, рядом, наблюдает за каждым моим движением. Две недели меня преследовала, еле избавился. Вот сейчас вспомнил — и она снова, как живая. Вы не актриса, вы актрисище. — Вы, конечно, захотите вставить этот эпизод в книгу? — спросила Ф.Г. меня. — Да, обязательно. Не каждому довелось встречаться с Толстым, да еще услыхать такие слова! — Ну, и выставите меня хвастуньей, притом самовлюбленной. А я об этом, клянусь, никому никогда не рассказывала. Такая я, блядь, стеснительная. Поэтому лучше напишите, что слышали слова Толстого не от меня, а нашли их случайно в старой записной книжке Раневской. Она, мол, об этой книжке и думать забыла. Глеб Скороходов • Разговоры с Раневской