У нее никогда не бывало «рядового» спектакля. Каждый становился единственным, неповторимым в ее жизни. И здесь вспоминаются слова, которые повторял Станиславский: «Священнодействуй или убирайся вон!»
Она никогда не хотела знать, кто из знакомых сидит в зале. Очень гневалась, если их называли. Это ей мешало. Она мучилась, когда кто-то из друзей или уважаемых ею людей просил достать билет на ее спектакль. Вообще можно только удивляться тому, что значило для нее быть актрисой и выходить на сцену. Очень больной человек, — чем только не переболела в своей жизни! — она возвращалась к жизни через театр, только он давал ей силы. Фаина Георгиевна как бы воплощала строки Баратынского: «Болящий дух врачует песнопенье». Театр был для нее лучшим лекарством, сцена — единственным исцелителем. И ничего не могло быть для нее страшнее, чем потерять возможность выходить на сцену.
Анатолий Адоскин
Фаина Раневская
