Фирочка, подумай насчет июня. Я понимаю, что ты, как руководитель, в первую очередь должна думать о деле, но и о себе забывать тоже не следует. Я буду рада, если мы отдохнем в Дубултах вместе. Уверена, что тебе там понравится. А если на обратном пути ты сможешь на несколько дней задержаться в Москве, так будет совсем хорошо. Москва уже не та, что была до войны. Это совершенно другой город. Мы с тобой славно погуляем. Приезжай. Я жду и надеюсь. У нас с тобой, милая моя, уже не тот возраст, чтобы лишний раз откладывать встречу. И вообще, что есть на свете дороже, чем встречи давних друзей. Только сейчас, вот в эту самую минуту, я поняла, что нашей дружбе через месяц исполняется 45 лет. 45! Другие столько не живут, Фирочка, сколько мы знакомы. Пушкин не дожил до 38, а Лермонтов погиб, когда ему было 26. Отцу моему, когда я в последний раз его видела, было 53 года, меньше, чем мне сейчас. Тогда он казался мне стариком, настоящим Мафусаилом. 45 лет это юбилей! Не очень круглая, но все же круглая дата. Надо ее отметить.
Из письма Эсфире Ицкович
22 марта, 1950 г.
Фаина Раневская
