Не люблю кокетничать сама с собой. Марецкая по завершении каждых съемок вопит о том, что больше она сниматься не станет — устала, надоело, но только свистнут, и она бежит. Она и не думает о том, чтобы прекратить сниматься, а просто набивает себе цену. Что ей еще остается делать?
Знаешь, что меня невероятно обижает, Фирочка? То, что нас с Любочкой ставят в один ряд с Марецкой. И критики так пишут, и зрители говорят, а недавно сама Екатерина Алексеевна Фурцева приехала к нам в театр и призвала всех равняться на Орлову, Раневскую и Марецкую. Хорошо хоть Верку упомянула последней.
На собрании я промолчала, но после подошла к ней и говорю елейным голоском: «Дорогая Екатерина Алексеевна, объясните, пожалуйста, народу, как можно одновременно равняться на Орлову, Раневскую и Марецкую? Это же все равно, что одновременно смотреть вперед и назад или идти в разные стороны». Она рассмеялась и сказала, что возьмет меня к себе в министерство и поручит вести переписку с иностранцами. Я, мол, умею одной фразой выразить то, чего и в целом письме не опишешь. Перспектива была заманчивая (я на миг представила, как приезжаю в театр на черной министерской «Волге» и Завадский встречает меня у порога), но я отказалась.
Шутку мою слышали окружающие (я намеренно не понижала голос), так что Марецкая теперь бесится. Жду от нее какой-нибудь очередной пакости, это же такой человек, который, если в суп не плюнет, то в чай нас..т.
1 октября, 1966 г.
Из письма Эсфире Ицкович
Фаина Раневская
