Фаина Раневская

Как-то раз Раневскую остановил в Доме актера один поэт, занимающий руководящий пост в Союзе писателей. — Здравствуйте, Фаина Георгиевна! Как ваши дела? — Очень хорошо, что вы спросили. Хоть кому-то интересно, как я живу! Давайте отойдем в сторонку, и я вам с удовольствием обо всем расскажу. — Нет-нет, извините, но я очень спешу. Мне, знаете ли, надо еще на заседание… — Но вам же интересно, как я живу! Что же вы сразу убегаете, вы послушайте. Тем более что я вас не задержу надолго, минут сорок, не больше. Поэт начал спасаться бегством. — Зачем же тогда спрашивать, как я живу?! — крикнула ему вслед Раневская. Фаина Раневская

— Она совершенно непредсказуема! Страшно переменчива! Бывает просто ужасной! — Кто, Фаина Георгиевна? Раневская широко распахивает глаза: — Конечно, погода, милочка. Фаина Раневская

У меня радость. Не знаю, как все закончится, но пока радуюсь. Нас с Ниночкой пригласили сниматься в картине! Молодой режиссер Ромм (да, он из тех самых Роммов) снимает картину по рассказу Мопассана «Пышка». Он видел меня в роли Зинки и решил, что лучшей актрисы на роль госпожи Луазо ему не найти. «Слава Богу, что вы не предложили мне сыграть Пышку, — сказала ему я. — Иначе с вашей картиной случилось бы что-то нехорошее. Режиссер мне нравится, а вот остальные актеры, занятые в картине, — не очень. Но мне уже объяснили, что такова главная особенность кино — приходится играть с кем попало. Ни о какой сыгранности не может быть и речи. Если хочешь понять, что такое съемки картины, то вспомни басню Крылова про лебедя, щуку и рака. Он как будто бы про это писал. Но ничего, главное, что режиссер у нас хороший. У меня, как ты знаешь, чутье на талантливых людей. О, этот Ромм еще покажет себя. И поверь, что я его хвалю не потому, что он литвак. Он и впрямь очень талантливый. Когда говорит о картине, глаза у него горят так, что можно не сходя с места в него влюбиться. Но ты же знаешь, что я никогда не влюбляюсь в режиссеров. Я предпочитаю с ними спорить. Больше пока ничего писать о «Пышке» не стану, потому что это пока еще одни только мечты и надежды. С театром у меня тоже одни надежды. Боюсь, как бы они не оказались пустыми, поэтому пока ничего писать не стану. Я стою на перепутье, и в голове у меня только одна мысль — как бы не ошибиться. Было время, когда я не боялась пробовать и ошибаться, а теперь боюсь. Не знаю, сколько еще можно ошибаться. Пора бы уже найти свое место в жизни, свой театр, своего режиссера. Из письма Эсфире Ицкович 3 сентября, 1933 г. Фаина Раневская

СВО может закончиться уже осенью? Детальный прогноз дал автор авторитетного канала Мультипликатор. Он заранее предупреждал о первой волне мобилизации в 2022, предвидел конфликт в Иране и точно описал ход переговоров с Украиной. А сейчас он подробно разбирает: когда и чем может закончиться СВО, что ждёт россиян уже осенью и какие сценарии обсуждаются за закрытыми дверьми. Читайте этот канал по 5 минут в день и понимайте больше, чем 90% людей вокруг!

О новом спектакле режиссера-экспериментатора: — На афише помечать надо: «Для зрителей без рвотного рефлекса». Фаина Раневская

Литературовед Зильберштейн, долгие годы редактировавший «Литературное наследство», попросил как-то Раневскую написать воспоминания об Ахматовой. – Ведь вы, наверное, ее часто вспоминаете, – спросил он. – Ахматову я вспоминаю ежесекундно, – ответила Раневская, – но написать о себе воспоминания она мне не поручала. А потом добавила: «Какая страшная жизнь ждет эту великую женщину после смерти – воспоминания друзей». Фаина Раневская

Веселья каждому, видно, отмерено определенное количество, я свое извеселила раньше, даже шутки с годами становятся грустными. Обидно покидать этот мир вот так — во многом изуверившись, одинокой и ненужной. Фаина Раневская

Из дневника Изабеллы Аллен-Фельдман (родная сестра Фаины Раневской) 1961 г. Очередной театральный скандал! Прима застала главного режиссера в гримерной у одной «юной, да ушлой», как выражается сестра, актрисы. — Подкараулила и ворвалась в самый интересный момент, — смеется сестра. — Разве так можно? Эта шикса еще не успела доиграть на их общей флейте. Она же могла с перепугу укусить или подавилась бы! Произошел безобразный скандал! И где? За кулисами! В святая святых искусства! И что же они кричали друг другу? Ты думаешь что-то вроде: «прости, любимая!» или «будьте вы все прокляты, пойду и наложу на себя руки!». Нет. Они кричали: «я напишу в цэка!» — «я напишу Фурцевой!», «я вас на всю Москву ославлю!». Ты можешь представить, чтобы Пушкин вместо дуэли писал бы кляузу на Дантеса Бенкендорфу? У тебя есть соперница?! Ты ревнуешь?! Так отравись сама или отрави ее, но изволь быть выше всей этой площадности! Ты же Ак-три-са! Служительница муз! Или хотя бы так ублажай своего старого козла, чтобы у него не оставалось бы ни сил, ни желания на других баб! O tempora! O mores! Фаина Раневская

Наша зарплата увеличивается и уменьшается дважды в месяц. За три дня до нее кажется такой большой... А через три дня после совсем маленькой... Фаина Раневская

Ахматова полностью доверяла Раневской и отдала ей на хранение толстую папку с бумагами. «Я была менее „культурной“, чем молодежь сейчас, и не догадалась заглянуть в нее, – вспоминала Раневская. – Потом, когда у Ахматовой арестовали сына второй раз, она сожгла эту папку. Это были, как теперь принято называть, „сожженные стихи“. Видимо, надо было заглянуть и переписать все, но я была, по теперешним понятиям, „необразованной“». Фаина Раневская

Фаина Георгиевна и как актриса и как человек представляла собой, конечно, явление исключительное. Это знали многие. Только не она сама. «Я ведь ничего не сделала. Я только пискнула, — часто говорила она мне с горечью, — а ведь я способная, я могла бы сделать многое». Однажды, в тоске и отчаяньи от долголетней «безработицы» (играла много лет одну «Странную миссис Сэвидж»), она сказала: «Знаешь, когда я долго не играю, долго не готовлю новой роли, я себя чувствую как пианист, у которого ампутированы руки». Не правда ли, это трагично? Отсюда и рождались неизбывная тоска и чувство одиночества. Когда вспоминаешь Фаину Георгиевну, с любовью и глубочайшим уважением думаешь о ее судьбе — и трагической и великой, — в душе борются два чувства — горечь утраты и счастье познания. Нина Сухоцкая Фаина Раневская

Актер – не профессия, а диагноз. Учиться быть артистом нельзя. Можно развить свое дарование, говорить, изъясняться, но потрясать – нет. Для этого надо родиться с природой актера. Фаина Раневская

Во время выступления чиновника, вещающего о необходимости перестройки театра. Раневская говорит: — Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы переделки не затевало. Фаина Раневская

Мало снималась Раневская, и те, кто с ней рядом, тоже снимались мало, не по таланту, и обидно это и несправедливо, но все-таки достойнее так, нежели появляться и появляться в фильмах, про которые не то что люди, но и ты сам доброго слова сказать не можешь, а только сетуешь, что опять сыграл не то, что хотел. Как тут быть — решать актерам, мы же это — к тому, что в одной из тетрадей есть запись, подтверждающая единственность и значимость каждой работы. Запись лаконична: «Марина Неёлова — талантливая, Чурикова Инна — тоже, Гундарева — тоже», но зато имеет продолжение в жизни. Продолжение для Раневской естественное, нас же заставляющее вспомнить времена, когда премьеры труппы считали сердечным долгом поддержать новичка в дни его первых спектаклей. Написать ласковую записку, послать цветы или просто сказать доброе слово перед выходом на сцену... Уверена, что, узнавая, а потом набирая телефон «Современника», Раневская и думать не думала, какое впечатление произведет ее звонок. Не для впечатления она звонила, но оттого, что всегда радовалась таланту и спешила выразить свою радость. И была вознаграждена за это, добавим мы, потому что искреннее и открытое умение восхищаться привлекает к себе сердца. Так вот, в «Современник» она позвонила, но номер Неёловой ей не дали — сработала привычка охранять покой актеров, — хотя по голосу и узнали. Неёлова нашла Раневскую сама, пришла в гости и сыграла ту самую сцену, из «Спешите делать добро», которую Фаина Георгиевна видела по телевизору и по которой определила, что перед ней — одаренный человек. Рискну сказать, что Раневской, особенно в последние годы, было не столь уж важно, так ли проницательны и умны дорогие ее сердцу женщины, сыгранные в «Лисичках», в «Деревья умирают стоя», в «Странной миссис Сэвидж», в «Дальше — тишина», в «Игроке» Достоевского. Ум и проницательность сердца она ставила выше, нежели просто ум, особенно если этот ум был занят самим собой. На чистом листе одной из тетрадок можно было прочитать, что больше всего в человеке она ценит талант и Доброту. Последнее слово выделено большой буквой. В горький и одинокий часу нее вырвалось признание, что публика, которая шлет ей хорошие письма, любит не ее, а героинь, которых она играет. В этих словах — и правда и прекрасная ошибка. Сцена и зал — сообщающиеся сосуды, и зал отзывается на то, на что до него отозвался художник. Фаина Георгиевна Раневская чтила людей, желала им веселья и счастья, и за это они платили ей любовью. Натэлла Лордкипанидзе Фаина Раневская

Когда я начинаю писать мемуары, дальше фразы «Я родилась в семье бедного нефтепромышленника...» у меня ничего не получается. Фаина Раневская

О многочисленных поклонниках красивой актрисы: — На красоту, как на любой источник света, какой дряни только не слетается! Фаина Раневская

Раневская ворчит: — Скоро будут присваивать звания тем, чьи фамилии знают только в Министерстве культуры. Фаина Раневская

Из дневника Изабеллы Аллен-Фельдман (родная сестра Фаины Раневской) 1961 г. Раскаиваюсь в том, что не понимала, как же хорошо было здесь раньше. Сегодня в санаторий приехала актриса Ольга Ж., которую я узнала по виденным мою картинам с ее участием. Ольга — жена режиссера, поэтому обилие ролей в кино для нее в порядке вещей (noblesse oblige). Сестра ее не любит, ревнует к ее известности, с момента появления Ольги она постоянно находится в раздраженном состоянии. Больше всего достается мне, но перепадает и персоналу санатория, и даже другим отдыхающим. Начала рассказывать мне историю Ольгиной карьеры (в своей, конечно же, редакции). Я, не дослушав, перебила, сказав, что мне это неинтересно. Когда сестра в хорошем или хотя бы в ехидном расположении духа, ее рассказы интересны. Когда же она сердится, слушать ее становится невозможно как из-за обилия яда в речах, так и из-за однообразия рассказываемого. Все успехи конкуренток приписываются их семейным или любовным связям. Не спорю, ибо прекрасно знаю, насколько важны связи. Но, переходя «от Абрашки к Яшке, от Яшки к Сашке, от Сашки к другому Яшке» (цитирую сестру), без наличия способностей актерской карьеры не сделаешь. Взять хотя бы нашу Нюру. Да выдай ее замуж за самого Михаила Ромма, которого сестра почти что боготворит, поскольку он дал ей, как она говорит, «лучшую роль ее жизни», все равно актрисы из Нюры не выйдет. Режиссер может снимать ее сколько угодно, но зритель на нее не пойдет. Chacun à son péché mignon — сестра тоже повсюду и при любой возможности использует свои связи. Сама рассказывала мне, что роль в картине, ту самую, за которую Сталин дал ей третью премию, она получила путем сложной интриги. Через Раечку сестра достала Любови Орловой старинный чайный сервиз по недорогой цене (Говорит, что доплатила свои деньги, поскольку Раечка вечно пребывает в своем амплуа). Орлова упросила своего мужа составить протекцию сестре у режиссера Файнциммера. Тот хоть и не очень охотно (взаимные ревность и неприязнь между режиссерами еще сильнее, чем между актерами), но согласился, и сестра получила вожделенную роль. Это то, что было рассказано мне tête à tête. Для публики, в том числе и для близких подруг, у сестры существует другая версия, о том, как она поддалась настойчивым уговорам бездарного режиссера и снялась в его картине, поставленной по никуда не годному сценарию. Благодаря участию сестры картина была «замечена и отмечена». («Я вытянула эту жалкую поделку!» — сколько пафоса!) Фаина Раневская

Фаина Георгиевна успела так много сделать не только в искусстве, но и для своих друзей, что, по сути, прожила несколько жизней. Одним из любимых афоризмов Раневской были слова Сенеки: «Хочешь жить для себя — живи для других». Фаина Раневская

У русского человека мат — язык жизненной философии, впитанный с молоком матери. Иностранцам никогда не понять. Фаина Раневская

Когда понимаешь, что твою молодость уже называют старыми добрыми временами, становится не по себе. Примиряет только то, что и сегодняшний день кто-то скоро назовет так же, причем гораздо скорей, чем кажется нынешним молодым... Фаина Раневская

Раневская советует знакомому: – Если не можете поехать в санаторий сами, отправьте туда тещу — отдых получится не хуже. Фаина Раневская

Молоденькие актрисы кокетничают, обсуждая, как отбиться от ухажера. Раневская от души советует: — Скажите, что можете опоздать на свидание, потому что к венерологу бывает очередь. Фаина Раневская