Фаина Раневская

Актер – не профессия, а диагноз. Учиться быть артистом нельзя. Можно развить свое дарование, говорить, изъясняться, но потрясать – нет. Для этого надо родиться с природой актера. Фаина Раневская

Во время выступления чиновника, вещающего о необходимости перестройки театра. Раневская говорит: — Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы переделки не затевало. Фаина Раневская

Мало снималась Раневская, и те, кто с ней рядом, тоже снимались мало, не по таланту, и обидно это и несправедливо, но все-таки достойнее так, нежели появляться и появляться в фильмах, про которые не то что люди, но и ты сам доброго слова сказать не можешь, а только сетуешь, что опять сыграл не то, что хотел. Как тут быть — решать актерам, мы же это — к тому, что в одной из тетрадей есть запись, подтверждающая единственность и значимость каждой работы. Запись лаконична: «Марина Неёлова — талантливая, Чурикова Инна — тоже, Гундарева — тоже», но зато имеет продолжение в жизни. Продолжение для Раневской естественное, нас же заставляющее вспомнить времена, когда премьеры труппы считали сердечным долгом поддержать новичка в дни его первых спектаклей. Написать ласковую записку, послать цветы или просто сказать доброе слово перед выходом на сцену... Уверена, что, узнавая, а потом набирая телефон «Современника», Раневская и думать не думала, какое впечатление произведет ее звонок. Не для впечатления она звонила, но оттого, что всегда радовалась таланту и спешила выразить свою радость. И была вознаграждена за это, добавим мы, потому что искреннее и открытое умение восхищаться привлекает к себе сердца. Так вот, в «Современник» она позвонила, но номер Неёловой ей не дали — сработала привычка охранять покой актеров, — хотя по голосу и узнали. Неёлова нашла Раневскую сама, пришла в гости и сыграла ту самую сцену, из «Спешите делать добро», которую Фаина Георгиевна видела по телевизору и по которой определила, что перед ней — одаренный человек. Рискну сказать, что Раневской, особенно в последние годы, было не столь уж важно, так ли проницательны и умны дорогие ее сердцу женщины, сыгранные в «Лисичках», в «Деревья умирают стоя», в «Странной миссис Сэвидж», в «Дальше — тишина», в «Игроке» Достоевского. Ум и проницательность сердца она ставила выше, нежели просто ум, особенно если этот ум был занят самим собой. На чистом листе одной из тетрадок можно было прочитать, что больше всего в человеке она ценит талант и Доброту. Последнее слово выделено большой буквой. В горький и одинокий часу нее вырвалось признание, что публика, которая шлет ей хорошие письма, любит не ее, а героинь, которых она играет. В этих словах — и правда и прекрасная ошибка. Сцена и зал — сообщающиеся сосуды, и зал отзывается на то, на что до него отозвался художник. Фаина Георгиевна Раневская чтила людей, желала им веселья и счастья, и за это они платили ей любовью. Натэлла Лордкипанидзе Фаина Раневская

Когда я начинаю писать мемуары, дальше фразы «Я родилась в семье бедного нефтепромышленника...» у меня ничего не получается. Фаина Раневская

О многочисленных поклонниках красивой актрисы: — На красоту, как на любой источник света, какой дряни только не слетается! Фаина Раневская

Раневская ворчит: — Скоро будут присваивать звания тем, чьи фамилии знают только в Министерстве культуры. Фаина Раневская

Из дневника Изабеллы Аллен-Фельдман (родная сестра Фаины Раневской) 1961 г. Раскаиваюсь в том, что не понимала, как же хорошо было здесь раньше. Сегодня в санаторий приехала актриса Ольга Ж., которую я узнала по виденным мою картинам с ее участием. Ольга — жена режиссера, поэтому обилие ролей в кино для нее в порядке вещей (noblesse oblige). Сестра ее не любит, ревнует к ее известности, с момента появления Ольги она постоянно находится в раздраженном состоянии. Больше всего достается мне, но перепадает и персоналу санатория, и даже другим отдыхающим. Начала рассказывать мне историю Ольгиной карьеры (в своей, конечно же, редакции). Я, не дослушав, перебила, сказав, что мне это неинтересно. Когда сестра в хорошем или хотя бы в ехидном расположении духа, ее рассказы интересны. Когда же она сердится, слушать ее становится невозможно как из-за обилия яда в речах, так и из-за однообразия рассказываемого. Все успехи конкуренток приписываются их семейным или любовным связям. Не спорю, ибо прекрасно знаю, насколько важны связи. Но, переходя «от Абрашки к Яшке, от Яшки к Сашке, от Сашки к другому Яшке» (цитирую сестру), без наличия способностей актерской карьеры не сделаешь. Взять хотя бы нашу Нюру. Да выдай ее замуж за самого Михаила Ромма, которого сестра почти что боготворит, поскольку он дал ей, как она говорит, «лучшую роль ее жизни», все равно актрисы из Нюры не выйдет. Режиссер может снимать ее сколько угодно, но зритель на нее не пойдет. Chacun à son péché mignon — сестра тоже повсюду и при любой возможности использует свои связи. Сама рассказывала мне, что роль в картине, ту самую, за которую Сталин дал ей третью премию, она получила путем сложной интриги. Через Раечку сестра достала Любови Орловой старинный чайный сервиз по недорогой цене (Говорит, что доплатила свои деньги, поскольку Раечка вечно пребывает в своем амплуа). Орлова упросила своего мужа составить протекцию сестре у режиссера Файнциммера. Тот хоть и не очень охотно (взаимные ревность и неприязнь между режиссерами еще сильнее, чем между актерами), но согласился, и сестра получила вожделенную роль. Это то, что было рассказано мне tête à tête. Для публики, в том числе и для близких подруг, у сестры существует другая версия, о том, как она поддалась настойчивым уговорам бездарного режиссера и снялась в его картине, поставленной по никуда не годному сценарию. Благодаря участию сестры картина была «замечена и отмечена». («Я вытянула эту жалкую поделку!» — сколько пафоса!) Фаина Раневская

Фаина Георгиевна успела так много сделать не только в искусстве, но и для своих друзей, что, по сути, прожила несколько жизней. Одним из любимых афоризмов Раневской были слова Сенеки: «Хочешь жить для себя — живи для других». Фаина Раневская

У русского человека мат — язык жизненной философии, впитанный с молоком матери. Иностранцам никогда не понять. Фаина Раневская

Когда понимаешь, что твою молодость уже называют старыми добрыми временами, становится не по себе. Примиряет только то, что и сегодняшний день кто-то скоро назовет так же, причем гораздо скорей, чем кажется нынешним молодым... Фаина Раневская

Раневская советует знакомому: – Если не можете поехать в санаторий сами, отправьте туда тещу — отдых получится не хуже. Фаина Раневская

Молоденькие актрисы кокетничают, обсуждая, как отбиться от ухажера. Раневская от души советует: — Скажите, что можете опоздать на свидание, потому что к венерологу бывает очередь. Фаина Раневская

Недаром все сказки свадьбами заканчиваются. Женятся люди по любви, но сразу же начинают отдавать супружеский долг. Фаина Раневская

Раневская не упускала случая ошарашить собеседника совершенно неожиданной реакцией. – Посмотрите, Фаина Георгиевна! В вашем пиве плавает муха! – во весь голос закричала соседка по столу. – Всего одна, милочка. Ну сколько она может выпить?! – спокойно ответила Раневская. Фаина Раневская

Есть же такие дураки, которые завидуют «известности». Врагу не пожелаю проклятой известности. В том, что вас все знают, все узнают, есть для меня что-то глубоко оскорбляющее, завидую безмятежной жизни... Фаина Раневская

Хочется одиночества и тишины. Телефон, как назло, трезвонит постоянно. Фаина Раневская

Окна квартиры Раневской в высотке на Котельнической набережной выходили в каменный внутренний двор. А там – выход из кинотеатра и место, где разгружали хлебные фургоны. Фаина Георгиевна с ненавистью слушала знакомые народные выражения рабочих— грузчиков, отчетливо звучавшие на рассвете под ее окнами, а вечером с тоской наблюдала шумные толпы уходящих домой кинозрителей из «Иллюзиона». – Я живу над хлебом и зрелищем, – жаловалась Раневская. Фаина Раневская

Однажды, когда Марецкая после выступления на торжественном собрании спустилась с трибуны в зал, Раневская заметила ей театральным шепотом: — Соболезную. — Чему?! — Ты умудрилась не упомянуть заслугу министра культуры. Вера Петровна, которая прекрасно знала, о чем и как следует говорить, побледнела — неужели пропустила часть заготовленного заранее текста?! Некоторое время беспокойно ерзала на своем месте, потом написала записку и отправила ее в президиум режиссеру Завадскому. Парадные речи с трибуны в те годы многие произносили, но никто не слушал, набор фраз в них был заранее известен. Завадский тоже не слушал речь Марецкой. Получив записку, он разволновался, ведь вместе с актрисой мог пострадать и сам. Спросил у соседа по президиуму, тот лишь пожал плечами, мол, отвлекся, не слышал. Что делать, не спрашивать же у самой министра культуры? Но все же рискнул. Опытный дипломат Завадский осторожно поинтересовался: — Екатерина Алексеевна, Вера Петровна переживает, достаточно ли полно раскрыла вашу роль в развитии театра? Фурцева, которая тоже парадную речь слушала вполуха, закивала, мол, да-да, конечно. Фаина Раневская

— Умная женщина умеет сидеть на шее у мужа так, что он об этом даже не подозревает. — Добавляет с горечью: — Я не умная. — Не умеете делать так, чтобы не замечали? — Не умею сидеть на шее, милочка. Фаина Раневская

Изабелла Аллен-Фельдман (родная сестра Фаины Раневской) 1 августа, 1961 г. Скоро у сестры день рождения. Хочется порадовать ее подарком, который придется ей по душе. Пытаюсь осторожно выведать, чего бы ей хотелось. — Чтобы на Луне открыли театр и отправили бы туда Верку, Маринку, Тамарку, обеих Танек... — сестра загибает пальцы. — А режиссерами — Борьку с Юркой, пусть они там вечно соперничают друг с другом... Сестра умолкает, вскидывает голову и хитро подмигивает мне, давая понять, что она еще не закончила. Пауза. — И чтобы у них там не было ни одного зрителя! — завершает сестра. Мы оба смеемся. Я уже освоилась в театральном мире Москвы. Верка, Маринка, Тамарка, обе Таньки, Борька, Юрка — для меня это не просто имена, а конкретные, знакомые мне люди. Я даже начала перенимать у сестры раздражавшую меня когда-то манеру уничижительно сокращать имена людей — назвала Нюру Нюркой (хорошо, что за глаза). На самом деле в этом нет никакого уничижения, для сестры это просто показатель близости знакомства. Если она захочет отозваться о ком-то уничижительно, то непременно добавит что-то к имени — шиксу, суку, козла, мерзавца. В выражениях она стесняться не привыкла. Фаина Раневская

Грехи отпускаются в порядке очереди. Заняла, но боюсь не успеть, слишком очередь длинная. Фаина Раневская

Однажды Фаина Георгиевна прочитала неизвестные мне строки Ахматовой. Ни в одном из сборников я их не нашел, а посему позволю себе привести их. «Это те, что кричали: "Варраву Отпусти нам для праздника", те, Что велели Сократу отраву Пить в тюремной глухой тесноте. Им бы этот же вылить напиток В их невинно клевещущий рот, Этим милым любителям пыток, Знатокам в производстве сирот». Книги занимали в жизни Фаины Георгиевны совершенно особое место. Может быть, именно поэтому Центральную научную библиотеку Всероссийского театрального общества связывала с Раневской большая дружба. Посетители библиотеки могли видеть фотографию актрисы с дарственной надписью: «Друзьям в библиотеке ВТО. Привет. Раневская. 76 г.». А на поздравление в связи с 80-летием со дня рождения Фаина Георгиевна ответила нам письмом: «Дорогие друзья! Глубоко и очень искренне тронута вашим ко мне вниманием. Ваши прекрасные розы очень украсили мое очень скромное жилище. Разрешите мне обнять вас всех по очереди и всей душой пожелать только и много хорошего. Ваша Раневская». Она была чутким, восприимчивым и взыскательным читателем. Часто книги возвращались с ее пометами, замечаниями, подчеркиваниями. Так было с пьесой испанского драматурга и поэта Алехандро Касоны «Деревья умирают стоя», поставленной И. Тумановым в Московском театре имени А.С. Пушкина в 1958 году. В спектакле Раневская исполняла роль Бабушки. Весь текст пьесы испещрен маргиналиями Раневской, ее сокращениями, исправлениями в поисках точных слов и выражений, соответствующих настроению действующих лиц. На титульном листе книги написано рукой артистки: «Пьеса в 2-х действиях с прологом. Купюры Раневской. Любимая роль...» Вячеслав Нечаев Фаина Раневская

Раневская пробовалась на роль Бабы-Яги в фильме Роу, которую потом получил и блистательно сыграл Милляр. Милляр сыграл много всякой нечисти в фильмах-сказках Роу, называя себя «единственным смертным Кощеем». Узнав, что ее не утвердили, Фаина Георгиевна сокрушалась: — Я недостаточно бабаягистая. Интересно, чего во мне оказалось мало — Бабы или Яги? Фаина Раневская

Ходят слухи, что в Москве собираются открывать театр эстрады. Там бы я тоже пришлась бы ко двору со своими чтениями и пародиями. Я как в тяжелые времена подружилась с эстрадой, так до сих пор и дружу. Деньги лишними не бывают, а концерты и выступления дают хороший заработок. На шестом десятке я наконец-то начала жить если не зажиточно, то, во всяком случае, перестала считать каждую копейку и несказанно этому рада. Приятно жить, не думая о деньгах. Я так не жила со времен моего первого приезда в Москву, когда мне высылали деньги из дома. Из письма Э. Ицкович 27 декабря, 1949 г. Фаина Раневская

Из дневника Изабеллы Аллен-Фельдман (родная сестра Фаины Раневской) 1962 г. — Зарплата начинающего актера меньше ста рублей, а ученик токаря на заводе получает сто двадцать! — возмущается сестра. — Пусть им токари и играют! Как при таких доходах не хотеть подработать? Как можно жить на такие деньги. В театре новый скандал. Молодые актеры подрабатывали в ресторане — кто-то играл, кто-то пел. Это сочли недостойным, и теперь у них неприятности. Сестра негодует. — Когда у тебя есть все, что только душа пожелает, легко произносить с трибуны высокие слова о святости искусства! На сытое-то брюхо! А вот когда у тебя зарплата девяносто да дома жена с грудным ребенком на руках, то тут уже о другом думать приходится. И вообще, что плохого в том, что советский актер поет в советском ресторане для советских людей? Под хорошую песню и кушается лучше, под музыку можно потанцевать. Я не выдержала и спросила: «Скажите мне, почему зрителю можно есть в театре во время спектакля, а актеру нельзя петь в ресторане?» Фаина Раневская

Найдя себя, важно не пройти мимо, не заметив в толпе других. Фаина Раневская

Хлебосольность как отличительную черту Раневской-хозяйки отмечают многие. Сценарист Андрей Зоркий вспоминал: «Уставляла стол замечательной снедью и командовала: "Пихайте в пузо". Происходило это обычно на ее тесной кухоньке. "Не обращайте внимания, это "итальянский дворик", – сказала как-то Раневская, кивнув на гирлянду трусов, развешанных для сушки под потолком кухни». Фаина Раневская

По поводу очень худой женщины, безо всяких женственных форм: — Глядя на нее, я начинаю верить, что Ева создана из ребра Адама. Фаина Раневская