Как и во всех случаях, когда мы собирались в экспедицию за редкими животными, нас заваливали самой противоречивой информацией толпы доброжелателей, мороча нас на смеси малагасийского, французского и ломаного английского.
— В каком состоянии дорога из пункта А в пункт Б? — интересовались мы.
— Да вы что! Не смейте даже думать ехать по ней! — кричал один доброжелатель, которого привел в ужас сам вопрос. — Там ямы размером с винный погреб.
От других доброжелателей мы узнавали, что дорога мягка, словно шелк; от третьих — что ехать по ней все равно что катить по спине крокодила; и наконец, четвертые сообщали, что она куда лучше парижской рю Де-Риволи.
— А как насчет паромов? — спрашивали мы с надеждой.
— Паромы? Да так, хотят — ходят, не хотят — не ходят. А если опоздаешь к приливу, проторчишь сутки, если не больше.
— Вас интересуют паромы? Не беспокойтесь, по ним хоть часы проверяй.
И так все! Брать рис — не брать; тащить с собой запас бензина — не тащить; запасаться консервами — зачем такие сложности.
Городок Анаматаратевиолала (язык сломаешь!), через который лежал наш путь, нам обрисовали в таких радужных тонах, словно там на каждом шагу филиалы магазинов «Харродз» и «Фортунум». Но другой доброжелатель тут же докладывал, что в этом городишке пусто, как в пустыне.
📚 Ай-ай и я
Фото: Джеральд в малагасийской деревне
