📚 О том, какие проблемы приходилось решать жене Даррелла в экспедициях, Джеки рассказала в книге «Звери в моей постели»:
— Готовясь покинуть Бафут, мы с Софи испытывали смешанные чувства. Было решено, что мы поедем к морю по британской территории с наиболее хрупкими экземплярами, тогда как Джерри повезет по гудронному шоссе рептилий и основную часть нашего снаряжения.
Нам предоставили нам два тяжелых грузовика, из которых один был с приводом на четыре колеса, чему мы были особенно благодарны, поскольку начался сезон дождей и дороги могли стать совсем непроходимыми.
Первую остановку мы сделали в Мамфе. Эта часть пути прошла довольно гладко, легкий
дождичек прибил пыль, так что к дому управляющего OAK мы подъехали не слишком грязные. Джон Топэм и миссис Топэм не жалели сил, помогая нам. Супругов весьма беспокоило состояние следующего этапа, до Кумбы.
- Вам необходимо выехать возможно раньше завтра утром, - предупредил Джон. - Водители опасаются, что ближе к вечеру пойдет сильный дождь, и хотели бы одолеть большую часть пути до того, как дорогу размоет. Я договорился, чтобы вы могли переночевать в рестхаузе, и после обеда отвезу вас туда. О животных не беспокойтесь, мой сторож присмотрит за ними.
На другой день мы поднялись чуть свет, покормили зверей и приготовились выезжать, рассчитывая достаточно рано прибыть в Кумбу
.
Увы, двое из наших слуг куда-то запропали. Водители были вне себя от ярости. Было очевидно, что скоро пойдет дождь, и я уже решила ехать дальше без недотеп, но тут они наконец появились с пристыженными физиономиями. Водители были не прочь задать им
трепку, но я думала только о том, чтобы поскорее тронуться в путь.
- Подождем с разборками до Кумбы, - сказала я. - Обещаю, что там они получат выволочку, какую надолго запомнят.
Как я и опасалась, хлынул ливень, и дорога уподобилась клееварке.
Мягкая африканская красная пыль превратилась в вязкую массу, ехать стало опасно: на каждом метре - ямы и ручейки. Кончилось тем, что один грузовик развернулся, скользя, под прямым углом и угодил двумя колесами в кювет. Водитель живо выключил мотор, я выскочила наружу и погрузилась выше лодыжек в грязь. Но меня слишком тревожила судьба Софи и наших зверей, чтобы я стала думать о состоянии своей обуви и брюк.
С помощью слуг и водителей мы извлекли Софи из ее кабины. Она здорово перепугалась, но обошлась без ушибов и, подобно мне, беспокоилась за состояние животных в кузове. Живо забравшись внутрь, я заключила, что все вроде бы в порядке,
однако окончательный вывод можно было сделать, когда грузовик будет извлечен из кювета.
Едущие следом африканцы громогласно требовали, чтобы мы освободили дорогу и пропустили их. Я послала к ним одного из наших боев - пусть перестанут орать и вместо этого помогут нам выбраться из кювета.
- Мадам, - сообщил он, вернувшись, - этот люди говорить, он не может нам помогать.
- Это почему же?
- Я не знать.
- Ладно, я сама узнаю! - крикнула я и подбежала к чужим грузовикам.
Я бранилась, уговаривала, требовала, наконец выдала длинную политическую тираду - дескать, как они рассчитывают добиться независимости и самоуправления, если не в состоянии даже помочь путникам на дороге.
Как ни странно, эти слова задели их самолюбие, они вдруг вскричали: "Ура!" - соскочили на землю, вооружились досками, и через десяток минут наш грузовик занял нормальное положение, и мы принялись дружно нахваливать друг друга за сноровку.
Когда я попыталась извиниться за то, что употребляла нехорошие слова, они столь же дружно стали заверять меня, что все в порядке, а они только рады, что я не побоялась отчитать их за дело.
