Кайман напал так внезапно, что птица не успела дать команду своим птенцам, кучкой рассевшимся на листе лилии. Теперь, услышав ее отчаянный крик, они ожили, как от удара тока, и попрыгали в воду, а кайман устремился к ним. Пока он подоспел, они уже нырнули, и он тоже ушел под воду.
Постепенно водная гладь успокоилась. Я с тревогой следил за матерью-яканой — она с громкими криками всё кружила над озером.
Внезапно она скрылась в зарослях тростника, и больше в этот день я ее не видел.
Кстати, и кайман тоже не попадался мне на глаза. Меня преследовала ужасная мысль — что он догнал и переловил все крохотные комочки пестрого пуха там, в темной глубине, где они отчаянно удирали от него, — и весь вечер я вынашивал планы мести.
На следующее утро я пошел по берегу к тростниковой заросли и — вот радость! — увидел якану с тремя довольно унылыми и напуганными птенцами. Я стал высматривать четвертого, но его нигде не было — и понял, что кайман хотя бы отчасти своего добился.
Особенно меня огорчило то, что якана, нисколько не устрашенная событиями вчерашнего дня, снова повела свой выводок по листьям лилий, и я следил за ними весь день сам не свой от страха.
Кайман не подавал признаков жизни, и все же я так намучился за несколько часов, что к вечеру решил — пора кончать! Больше не выдержу. Я пошел в деревню и одолжил маленькую лодку — двое индейцев любезно перенесли ее на мое озеро.
Как только стемнело, я взял мощный фонарь, вооружился длинным шестом со скользящей петлей на конце и отправился на поиски каймана. Хотя озерцо было маленькое, обнаружить противника мне удалось только через час — он лежал на виду, неподалеку от зарослей лилий.
Когда луч фонаря нашарил каймана, его большие глаза вспыхнули рубиновым светом. С неимоверной осторожностью я подгонял лодку все ближе и ближе, пока не удалось незаметно опустить петлю и понемногу завести ее на шею каймана; он лежал совершенно неподвижно, то ли ослепленный, то ли завороженный ярким светом.
Потом я резким рывком затянул петлю и втащил бьющееся, извивающееся тело в лодку, не обращая внимания на щелканье челюстей и яростные лающие звуки, вылетавшие из раздутого горла каймана. Я упрятал его в мешок, а на следующий день завез на пять миль в сторону по лабиринту проток и там выпустил.
Он так и не нашел дорогу обратно, и я, пока жил в маленькой хижине у затопленной долины, мог сидеть и любоваться сколько душе угодно своим семейством «бегуний по лилиям».
📚 Мясной рулет
👉 Дж.Даррелл: в Макс | в Телеграм
