ХОРОНИЛИ АЛЁШУ В СРЕДУ.
День был серый, ветреный. С реки тянуло холодом. Кладбище стояло на взгорке, и оттуда было видно всю деревню — два десятка дворов, старую ферму, покосившуюся колокольню без креста. Гроб несли четверо мужиков. Шли тяжело, скользили по глине. За гробом — мать. Одна. Больше никого. Ни родни. Ни жены. Ни детей. Только она.
Анна Григорьевна шла и смотрела прямо перед собой. Не плакала. Бабы, стоявшие у заборов, крестились и шептались:
— Одна осталась. Совсем одна.
— Сын-то у неё хороший был. В городе работал. На стройке. Упал с лесов. Насмерть.
— Грех-то какой. Матери сына хоронить.
— А муж у ней давно помер. Ещё когда пацан в школу ходил.
— Как жить-то теперь будет?
