Душевные Истории
MAX ·
«МАМ, Я ТАК УСТАЛА…» — СКАЗАЛА ДОЧЬ, А ПОСЛЕ ЕЁ ОТЪЕЗДА МАТЬ ЗАПЛАКАЛА У ДОРОГИ
Живут у нас в Сосновке Иван Петрович да Анна Сергеевна. Мы-то их просто Ваней да Нюрой всегда звали. Ох, и трудяги же они, милые мои, на таких людях наша деревня и держится. Всю жизнь рука об руку прошли, в тихом ладу да согласии, словно одной ниточкой связанные. Руки у обоих от тяжелой работы шершавые, а сердца - мягче пуха.
Была у них дочка, Оленька. Я помню, как она ко мне в медпункт с разбитыми коленками бегала. Светленькая такая, с косичками, глазенки ясные. Выросла Оля, выучилась и уехала из наших мест. Вышла замуж, стала работать. Приезжала редко - всё дела, заботы, то одно, то другое.
А Нюра с Ваней каждый её приезд как великий праздник ждали. Бывало, зайду к ним давление Нюре померить, а у неё глаза светятся: «Семёновна, Оленька на выходные обещалась!»
И начинается в доме переполох. Ваня дрова колет, баню топит, чтобы пар легкий был. Нюра с четырех утра у печи хлопочет: тесто ставит, пироги с капустой да с яблоками печет, холодец варит. Смотришь на них - суетятся, устают страшно, а сами счастливые-счастливые.
И вот в начале того сентября, когда по утрам уже роса холодная на траву ложится, приехала Оля. Одна приехала, без мужа.
Я в тот день как раз в Сосновку пошла. Нюра жаловалась, что ноги по ночам крутит, так я ей мазь понесла. Подхожу к их калитке, а во дворе тишина. Обычно Ваня там что-то делает, стучит, а тут - ни звука.
Захожу в дом. Нюра на кухне сидит, тихая такая, руками за колени держится. Лицо бледное, уставшее.
- Здравствуй, Семёновна, - шепчет мне. - Проходи, только тихо. Оленька спит.
Я мазь на стол положила, смотрю на неё и спрашиваю вполголоса:
- Случилось чего? Захворала девка?
Нюра вздохнула тяжело, платок на груди поправила.
- Да нет, слава Богу. Просто умаялась она. Приехала вчера вечером чернее тучи. На работе, говорит, суета непроглядная, с мужем разлад вышел, поругались сильно. «Мам, - говорит, - я так устала, сил моих нет. Хоть у вас отдохну». Вот, спит до сих пор. А мы с отцом ходим на цыпочках, чтобы не разбудить.
