Жил у нас Илья. Мужик - золото, работящий, не пьющий.
Ему тогда только-только пятый десяток перевалил, а посмотришь на него - ну чистый дед. Спина сутулая, взгляд вечно в землю прячет, ходит тихо, словно извиняется, что место на земле занимает.
Жил он в старой крепкой избе-пятистенке со своей матерью, тетей Нюрой. Тете Нюре тогда уж восемьдесят стукнуло. Женщина она была хорошая, но хворала часто, ноги совсем не слушались, вот и сидела целыми днями на печи да у окошка.
Старшие-то братья Ильи давно из села уехали. Осели где-то далеко, семьи завели, дома отстроили. К матери раз в пятилетку наведывались. Знаете, как оно бывает? Знают, что младший при матери остался, значит, тылы прикрыты. Илья и дров наколет, и печь истопит, и хлеба в сельпо купит, и ко мне, если что, среди ночи постучит.
Сам он по молодости, ох, какой видный был парень! Статный, плечистый, взгляд ясный - девки глаз с него не сводили, румянцем заливались, если мимо пройдет да улыбнется. Да только отгулял он свое быстро. Не до любви стало. Мать всё хворала, всё за сердце держалась да вздыхала: «Илюша, сыночек, не бросай ты меня одну, пропаду ведь»
