Мои дети исчезли на две недели. Все твердили, что они сбежали от меня. Но когда сын вернулся домой с потрёпанным советским чемоданом, я поняла: они убегали не из дома… а от человека, которого я сама впустила в нашу семью.
На десятый день поисков следователь из Ярославля устало закрыл папку и тихо сказал:
— Подростки иногда уходят сами. Скорее всего, ваш сын просто забрал сестру.
У меня подкосились ноги.
Шестнадцатилетний Артём никогда бы не бросил двенадцатилетнюю Машу. А Маша не могла уйти даже без своего старого плюшевого медвежонка, который до сих пор лежал на её кровати.
Но чем дольше длились поиски, тем чаще на меня смотрели не как на мать, потерявшую детей, а как на женщину, от которой они якобы сбежали.
Только мой новый муж Сергей почему-то совсем не переживал.
Каждый вечер он спокойно выбрасывал детские вещи, снимал рисунки Маши со стены и повторял одну и ту же фразу:
— Пора смириться… Они уже не вернутся.
Тогда я ещё не понимала, что мои дети исчезли не случайно.
А через четырнадцать дней в дверь постучали три раза.
На пороге стоял Артём — весь в грязи, с разбитой губой и старым потрёпанным чемоданом в руках.
Но Маши рядом с ним не было…
