Дамское чаепитие
MAX ·
Доктор дядя Миша
Угораздило меня несколько лет назад попасть на стол к хирургу. Слава богу, ничего страшного — обычный аппендицит.
Правда, врачи распороли мне брюхо дедовским методом, а потому я должен был отлежать в «веселом» хирургическом отделении после операции еще пару недель. На второй мой день в общей палате привезли к нам очень тяжелого парня. Бедолагу закрутило на скользкой дороге, и его машина на полном ходу столкнулась лоб в лоб с джипом. Водителя мощной иномарки спасли подушки безопасности, а вот нашего соседа по палате пришлось вырезать автогеном из покореженной «девятки». В больницу его привезли не то что без чувств — почти без сердцебиения. Часов пять, говорят, длилась операция, потом его неделю держали в реанимации, а затем — шитого-перешитого, загипсованного — переместили на соседнюю со мной кровать. За кучей трубок и капельниц я даже не сразу увидел, что это очень молодой человек. Ему временами становилось хуже, и тогда медсестра практически не отходила от него на протяжении ночи. Бедолага чуть слышно постанывал и иногда бредил.
— Потерпи, дорогуша, — успокаивала его сестра.
— Я укол сделала, сейчас обезболивающее действовать начнет.
— Терплю, — шептал несчастный.
— Ничего-ничего, — приговаривала медсестра.
— Дядя Миша хирург от Бога! Он тебя живо на ноги поставит. И не таких вытаскивал. В прошлом году привезли двоих... Этих... Как их? Байкеров... Точно! Байкеров. Грузовик их с трассы скинул — прямо с моста в реку. И ничего! Живы! Своими ногами от нас ушли — веселые, радостные. А ведь дядя Миша их из маленьких кусочков буквально собирал. Как этот... Как он называется? Пазл... Точно! Пазл. Ты потерпи уж, утром он придет — боль как рукой снимет! Тебе повезло еще, что жив остался. Это главное. А руки-ноги срастутся, шрамы все заживут. Сейчас такие мази есть, не то что раньше. Раз намажешься, шрамов как и не было! Все хорошо будет, погоди, мы еще на твоей свадьбе спляшем... Так спляшем, что все закачаются. Спляшем?
— Спляшем, — соглашался паренек.
Медсестра была бабой доброй, и скоро парень перестал стонать — заснул.
Про хирурга дядю Мишу я слышал и раньше. Он был лучшим хирургом у нас в городе, и пациентам казалось: займись он их проблемой — случится чудо. Конечно, чудо случалось не всегда. Но все же дяде Мише удавалось спасти тех, кого другие врачи считали безнадежными. Работал он — я сам это видел, пока в больнице лежал, — сутками. Порой без сна совсем. Никогда не бросал без надзора особенно тяжелых больных.
На вид он был грубоват, говорил коротко, басом, сначала даже пугал своими манерами, но потом ты как-то проникался к нему абсолютным доверием... Дядей Мишей его прозвали уже давно, я не знаю, откуда именно это пошло. Но все в нашем городе звали его только так. Даже медперсонал называл его не по имени-отчеству — за глаза, конечно. Для больных же он всегда был просто дядей Мишей. Он, кстати, не возражал, когда пациенты так к нему обращались. Он и правда больше походил на медведя, чем на доктора: двухметровый, с огромными ручищами... Ему, наверное, подкову согнуть ничего не стоило. Я еще думал, когда в больнице-то лежал: как же он скальпель в таких лапищах удерживать умудряется? Скальпель — волосок в сравнении с кулаками дяди Миши, хирург наш этот ничтожный инструмент и чувствовать-то в руке не должен. А он чувствовал. Все чувствовал — и инструмент, и боль своих подопечных. Его волшебные руки спасали жизни покалеченных людей.
И орудовал дядя Миша скальпелем и зажимами с ловкостью фокусника.
После операции дядя Миша обязательно шел курить на крыльцо, а ворчливая нянечка баба Настя постоянно ему выговаривала:
«Во! Дохтур, а курит. Какой же ты пример подаешь больным?»
