Публикация от 15 июня 2026

ТЫ МЕНЯ УВАЖАЕШЬ? Мало кто, за исключением колхозного начальства, знал его фамилию. В глаза звали Василием, Васькой, за глаза – Якут. Что тут такого? Тем более что по национальности дядя Вася якутом и был. Как его занесло из родной то ли тайги, то ли тундры в маленькое село в Южной Сибири, также никто не знал. Впрочем, никто особо не любопытствовал – живёт человек, и ладно. Жил он с женой Анфисой, местной уроженкой, в маленьком домике на самом краю села, на отшибе. За их огородом уже начинались луга с высокой сочной травой. У Анфисы где-то в городе жил взрослый сын от первого брака, о матери вспоминал редко, наведывался обычно раз в год после сбора урожая. Вот и вышла она, чтобы не остаться на старости лет в одиночестве, за приезжего молодца. Так уж получилось, что лучшей партии не нашла, мужики в селе – товар дефицитный. -Анфиска, на кой ляд он тебе сдался? – недоумевали деревенские бабы. – Был бы какой красавец, ну, или богатый, оно понятно. А этот? Ни кожи, ни рожи, с кошку ростом. К тому же выпить не дурак… -А вот вы, бабоньки, поживите-ка одни, когда ты и за бабу, и за мужика, когда тебя дома никто не ждёт, когда не с кем словом перемолвиться, а ежели заболеешь, никто стакана воды не подаст, вот тогда и судить будете, - отвечала обычно Анфиса. – А что выпить любит – так кто в деревне не пьёт? Ваши-то мужики святые, что ли? Зато мой Васька ни разу руку на меня не поднял! Смолкли со временем кумушки. Оно и правда – их-то благоверные порою поколачивали своих половинок, а Васька-Якут – никогда! Так и жили. Анфиса дояркой работала, Василий – конюхом. Что интересно, лошади его любили и слушались. В свободное от работы время у большинства мужиков было одно, зато любимое занятие – выпить как следует. Собирались то в одном дворе, то в другом компанией в несколько человек. Почти в каждом доме на русской печке или в закутке возле неё стоял обязательный лагушок с бражкой, которую сельчане гордо именовали пивом. А у иных и самогоночка водилась, как без этого? Когда хозяйки, вернувшиеся с работы, обнаруживали уже «тёпленькую» компанию, реагировали обычно одинаково. -А ну, брысь отседова, пьяное отродье! – кричали женщины в сердцах. – Глаза бы не видели ваши бесстыжие рожи! -Настёна, ты меня уважаешь? – умильно смотрел на хозяйку дядя Вася-Якут. -Уважаю, уважаю, ступай домой, Василий, проспись, - отвечала обычно хозяйка. Ни у одной женщины почему-то не поворачивался язык обозвать Василия и в грубой форме отправить восвояси, хотя с другими мужиками не церемонились, чехвостили и в хвост, и в гриву, не стесняясь в выражениях. Василий обычно добирался до дома самостоятельно и немедленно укладывался спать. Анфиса и поругаться-то не успевала. А после смысла не было. Выражение «Ты меня уважаешь?» приклеилось к Василию намертво. К кому только он не обращался с ним, приняв порцию горячительного, - и к взрослым односельчанам, и к сопливым дошколятам, и даже к Шарику или Жучке, если их пути каким-то образом пересекались. Однажды поздним декабрьским вечером Василий возвращался с работы, что удивительно, совершенно трезвый. Накануне снега навалило немерено, вот и пришлось задержаться, расчищая подъезд к конюшне. В деревне дворников нет, это вам не город. Уже приближаясь к своему дому, мужчина заметил вдруг всполохи огня над домиком напротив, стоящем, как и их с Анфисой дом, на отшибе. В домике том жила молодая разведёнка Люба с двумя детишками четырёх и шести лет. -Батюшки, а ведь горят! – всполошился Василий. – Любаня-то, видать, дрыхнет без задних ног, наработалась за день! Что было сил Василий рванул к соседскому дому и заколотил кулаками в дверь. Никто не отозвался, и тогда мужчина с разбегу высадил входную дверь, вырвав с мясом засов, на который хозяйка заперлась изнутри. И откуда только силы взялись?