Дамское чаепитие
MAX ·
Третья часть истории (https://max.ru/public219218239/AZ1R6frVHN8)
Её звали Катей, — произнёс он. Голос вышел чужим, осевшим.
— Откуда вы знаете? — Соня широко раскрыла глаза.
— Знаю, — повторил он тихо. — Она работала в аптеке...
Девочка не сводила с него взгляда.
— Вы были знакомы?
Максим с трудом сглотнул и кивнул.
— Да. Мы были знакомы.
Он помнил всё.
Сейчас, оглядываясь назад, он почти ничего не мог вспомнить — только мягкие тёмные волосы и запах её духов, лёгкий и тёплый
И то, как она смеялась, запрокидывая голову.
А потом всё оборвалось в один день. Они расстались утром, договорились увидеться вечером.
Она не пришла.
Телефон молчал. Максим метался по городу, не понимая, что происходит. Искал — и не находил. Катя словно шагнула в воздух и растворилась.
Несколько недель он ходил как потерянный. Видел её в каждой женщине на улице.
Просыпался и не хотел открывать глаза, потому что во сне она была рядом. Потом боль начала отступать — медленно, как спадает температура. Однажды он вышел из дома и обнаружил, что снова видит реальных людей.
Зашёл в магазин, купил продуктов, поел с аппетитом впервые за долгое время. На следующий день вернулся на учёбу.
Друзья не лезли с вопросами. Он был им за это благодарен. Катю он больше не видел. С того самого утра. Девять с половиной лет назад.
назад
— Мне нужно идти, — сказал он Соне тихо. — Но завтра приду обязательно. Что тебе принести? Что-нибудь вкусное?
— У меня всё есть, — улыбнулась она. — Ничего не надо. Только вы приходите, ладно? Он осторожно, немного неловко накрыл её руку своей ладонью.
— Поправляйся, Сонечка. До завтра.
На улице его слегка пошатывало, будто земля стала ненадёжной. Катя исчезла девять с половиной лет назад. Значит, она уже тогда была беременна — месяца три, не меньше.
Не знала? Невозможно.
В три месяца не знать нельзя. Значит, знала. И ушла молча. Зачем — теперь не узнать Да и ладно. Не в этом дело. Главное — Соня.
Его дочь. Его кровь, которая всё это время жила с человеком, мечтающим от неё избавиться. Мысли о тесте ДНК даже не возникло. Катя любила его. Они были друг для друга всем. Он просто знал — Соня его ребёнок. И Надя должна это услышать.
Она выслушала его с совершенно непроницаемым лицом. Сидела за кухонным столом в застиранном халате и бессмысленно помешивала чай, который явно не собиралась пить. Время от времени зевала, поправляла волосы. Ни удивления, ни вопросов. Максиму на секунду показалось, что ей попросту скучно. Когда он замолчал, она по-прежнему смотрела в чашку.
— Я отец Сони, — повторил он с нажимом. — Это моя дочь.
Надя подняла на него мутный взгляд. назад
— Алиментов захотите? — лениво спросила она. — Лучше бы договориться по-хорошему, без судов.
«Она что, пьяная?» — мелькнуло у него. Он незаметно принюхался. Нет, не пахнет. назад
— Надя, вы не слышите меня, — произнёс он чётко. — Я забираю дочь. Вам она в тягость, у вас своя жизнь. Со мной Соне будет лучше.
— Может, и лучше, — равнодушно зевнула та. — Только она мне пока нужна.
— Зачем?
— Государство платит. Я никогда не работала и не собираюсь. Меня всё устраивает.
А ваш Костя? Вы же говорили, что хотите от него детей, что он — ваше всё.
— Хотела, да... — Надя поморщилась. — Ушёл он. Сегодня. Сказал, раз я ни разу в больницу не зашла, значит, и его детям нормальной матерью не буду.
— И правильно сказал, — сухо отозвался Максим. — Умный мужик. До встречи в суде.
Он вышел из квартиры, глотая воздух. Казалось, там, внутри, он пропитан чем-то затхлым и ядовитым. Меркантильная, бесстыжая — и даже не пытается притвориться, что ей не всё равно.
Такое не забывают.
Первая любовь.
И первая настоящая потеря.
Катя.
Они встречались полгода.
