Публикация от 3 апреля 2026

— Хорошее имя. Пойдём, Соня, бояться нечего. Пока доктор тебя осматривает, твоя мама выпьет успокоительного. Идём. — Я одну её не отпущу! — дёрнулась женщина. — Номер кабинета! Максим резко повернулся, преграждая ей путь: — Вы никуда не пойдёте. Либо ждёте в моём кабинете, где медсестра даст вам успокоительное, либо при первой же попытке продолжить безобразие отправитесь остывать на улицу. Детские пальцы в ладони врача были холодными и влажными от пережитого страха. — Всё хорошо, слышишь меня? — негромко сказал он девочке. — Доктор просто посмотрит и задаст несколько вопросов. Больно не будет, обещаю. Я буду ждать прямо здесь, за дверью. А потом мы вместе выйдем к твоей маме, и я сам всё объясню. Пропустив Соню вперёд, Максим придержал дверь и еле слышно бросил специалисту: — Наталья Борисовна, прошу вас, как можно мягче. Ребёнок в шоке, мать — настоящая фурия. Минут через двадцать дверь приоткрылась. Первой выскользнула Соня, следом вышла нахмуренная Наталья Борисовна с заключением в руках. — Максим, нужно серьёзное обследование. По моей части всё чисто. Никаких следов насилия, всё абсолютно нетронуто. Но живот увеличен ненормально. Гони её по всем специалистам немедленно, нужно искать причину. Времени терять нельзя. — Ультразвук? Онкомаркеры? — И маркеры, и рентген. Причём срочно. Если надо, я прямо сейчас договорюсь. Маленькая Соня жалась к стене, уставившись в пол. Привычка делаться невидимкой была отработана до автоматизма. С такой матерью иначе было не выжить. — Я всё организую, — кивнул Максим. — Соня... подойди. Девочка тут же шагнула вперёд, впервые подняв глаза. Ни единой общей черты с матерью. Огромные серо-зелёные глаза, тонкий нос. Только кожа — почти прозрачная. От пережитого стресса или от чего-то другого. — Врач убедилась, что твоя мама ошиблась, — мягко произнёс Максим. — Её подозрения ни на чём не основаны. Но животик у тебя действительно выпирает, поэтому нам нужно пройти ещё нескольких специалистов. Совсем недолго. Девочка молча кивнула и осторожно протянула ему руку. Максим бережно сжал тонкие холодные пальцы. Бедный ребёнок. Готова довериться первому, кто отнёсся к ней по-человечески. Он повёл Соню по кабинетам, чувствуя неожиданную острую ответственность за эту кроху — словно случайно нашёл потерявшегося ребёнка и теперь не может просто уйти. Спустя полчаса, оставив Соню в коридоре, Максим с папкой заключений вернулся к себе. Женщина сидела на стуле, нервно выбивая дробь пальцами по столу. При виде врача замерла, но лицо оставалось напряжённым. — Ну? — бросила она. — Сколько недель? На прерывание успеваем? — Никакого прерывания, — отрезал Максим. — Потому что никакой беременности нет. У вашей дочери грыжа. Решается обычной операцией. Можно по полису, бесплатно, но с ожиданием. Можно в платной клинике — быстро, и сумма вполне разумная. — Платить я не буду! — вспыхнула женщина. — Видали мы таких... Диагнозы придумывают, чтобы деньги тянуть! А потом делятся с дружками из своих платных богаделен! — Без хамства, пожалуйста, — оборвал её Максим. — Хотите бесплатно — ваше право. Но очередь — минимум полгода. Я настоятельно рекомендую не затягивать... Простите, как вас зовут? — Надя. — Так вот, Надя, я очень советую сделать операцию в ближайшее время. За полгода или год ситуация может измениться. Ребёнок растёт, и это в итоге скажется даже на стоимости — хотя бы в расчёте дозы наркоза по весу. — Я сказала — платить не стану! — взвизгнула она. — Думаете, вы тут одни деньги считаете? У меня их нет! Совсем! Без работы сижу, малоимущая! И раскошеливаться не собираюсь! Где Соня? Куда вы её спрятали? — В коридоре сидит, — Максим пожал плечами. — И вы понимаете, что я вправе уведомить опеку? Ребёнку необходима операция, а вы отказываетесь от лечения. — Этому... ребёнку, — сквозь зубы процедила Надя, — давно пора всыпать как следует. Я об этом позабочусь. А если посмеете куда-то стучать — я на вас такую жалобу накатаю, по судам затаскаю. Поняли? Она рванулась к двери, но Максим встал на пути.