Публикация от 3 апреля 2026

Злая мать притащила девочку с огромным животом к "женскому доктору" Главное правило — полный покой не менее шести месяцев, — втолковывал Максим пожилой пациентке, примостившейся на краю стула. — Огород придётся забыть. Никаких прополок, вёдер с водой и тяжеленных пакетов с урожаем. Договорились? Бабуля в ответ закивала с такой энергией, что у врача засосало под ложечкой от тоски. Эту песню он знал наизусть. Стоит ей переступить порог — и она помчится спасать свои гряды. Подобных пациентов за годы практики накопилось немало. — Галина Петровна, ну послушайте же, — предпринял он ещё одну попытку. — У вас дружная семья, взрослые дети, внуки уже в школу ходят. Пусть они займутся огородом! Голова пациентки продолжала мерно качаться. — Может, я лично поговорю с вашими родными? Объясню, как обстоят дела? — Да брось ты, сынок... — отмахнулась она. — Лучше выпиши мне чего-нибудь для бодрости, а то силёнок совсем не осталось. — Никаких таблеток! Ваше лечение — это сон и отдых, и только! — Как же так... Добро ведь пропадёт. — Да пусть пропадает! Ваш сын приходил ко мне буквально на днях. Просил повлиять, говорил, что сам всё привезёт — и картошку, и лук, и всё что угодно, лишь бы вы не гробили себя на этих сотках. — Не приучена я, милый, чужим трудом жить. Опираясь на трость, Галина Петровна с трудом поднялась и засеменила к двери. — Я ещё загляну. За рецептом. Максим смотрел ей вслед с тяжёлым чувством. Переубедить старого человека — всё равно что пробить лбом стену. Жалко их до сердечной боли, но сквозь броню многолетних привычек не пробиться. Для них проще прийти за таблеткой, чем что-то менять в своей жизни. Когда шаркающие шаги растворились в коридорной тишине, врач повернулся к помощнице. — Сил уже никаких нет, Маш... Медсестра лишь усмехнулась с видом бывалого человека: — Подумаешь. Борисова каждую весну один и тот же спектакль разыгрывает. — Если б только она! Да их тысячи таких... Иногда всерьёз думаю: написать заявление — и на все четыре стороны. Разрабатываешь схему лечения, объясняешь, убеждаешь — а они всё равно хватают тяпку и вперёд. Как будто без этой петрушки они с голоду умрут! Медицина — это же взаимодействие, я назначаю, пациент исполняет. А по факту... — Виктор Сергеевич, вы на их годы посмотрите. Эта связь с землёй у них в крови, на уровне инстинкта. Бесполезно объяснять, что те же овощи на рынке стоят копейки, а дети всё купят сами. Они скорее всю семью впрягут в грядки, чем откажутся от своего. Поберегите... Маша не успела договорить. Тишину клиники разорвал пронзительный женский вопль: — Ах ты дрянь малолетняя! Говори, пока я из тебя душу не вытрясла! Крик разлетался по этажам, наверняка долетая до самой регистратуры. В коридоре при этом стояла мертвая тишина — никто из ожидавших не решался вмешаться. — Соплячка! Отвечай немедленно! Правды хочу! В ответ слышался лишь сдавленный детский плач. Кивнув побледневшей Маше оставаться на месте, Максим распахнул дверь и бросился в коридор. Скандалистка даже не взглянула на появившегося врача. Она остервенело трясла за плечи тщедушную девочку лет восьми, брызжа слюной: — Признавайся! Ну, признавайся! Женщина уже занесла руку для удара, но Максим жёстко перехватил её запястье. — Поликлиника — не место для подобного, — отчеканил он. — К какому специалисту вы записаны? Женщина захлопала глазами, пытаясь сфокусироваться на докторе. Внешность у неё была вполне приятная, но дешёвая косметика и пережжённые волосы сводили всё на нет. Из тех, про кого говорят: умой, причеши — и совсем другой человек. — Повторяю вопрос: к какому врачу идёте? — с нажимом произнёс Максим. Это подействовало, как холодный душ — женщина словно очнулась. — Хоть к какому! Сами гляньте — эта малолетка уже брюхатая! Пусть медики разбираются! — Мамочка, нет... — пискнула девочка и тут же сжалась под яростным взглядом. — Мы идём в кабинет детской гинекологии, — безоговорочно объявил врач, осторожно, но уверенно взяв ребёнка за руку. — Как тебя зовут? — Соня...