Дамское чаепитие
MAX ·
— В каком смысле скоро? — врач наклонился над ней, так как голос её был слаб.
— Умру... скоро? — она хотела улыбнуться, но не смогла.
— Давайте не будем торопиться! — скороговоркой сказал Никита Петрович и пошёл дальше совершать обход.
Она закрыла глаза. Кроме неё в палате было ещё несколько женщин. Одна постоянно просила пить, но к ней никто не подходил.
— Дайте, дайте пить... прошу... пить — умоляла несчастная, но никто не обращал на неё внимания.
Когда медсестра пришла делать уколы и переворачивать больных, Анна Федотовна схватила её за халат:
— Помогите... дайте ей воды!
— У неё всё равно всё выливается! Поэтому ей только капельница! —отмахнулась медсестра.
— Прошу вас... пожалуйста, напоите бабушку!
Медсестра вздохнула и подошла к старухе. Взяла с её тумбочки воду и сняв с крышки колпачок, приложила пластиковый кончик к синюшным губам. Но старуха не могла самостоятельно сделать глоток. Вода ручейком побежала изо рта на подушку.
— Вот. Довольны теперь? Вы думаете, мы звери тут? — повернулась к Анне Федотовне медсестра.
— Я так... не думаю, — Анне Федотовне стало неловко.
Под бормотание и сопение она, наконец, стала засыпать. Во сне ей привиделась подруга Юля. Она была одета точь-в-точь, как в их последнюю встречу: красивый жакет, юбка в тон и неизменный берет. Как всегда идеально уложенная волнами челка, аккуратные золотые капли в ушах.
— Юлечка, ты пришла! Ты за мной? — спросила Анна подругу, взяв её за руку. Рука была теплая, живая.
— Нет, Анют. Твоё время ещё не пришло. Я как узнала, что с тобой приключилось, так расстроилась! — Юля с грустью смотрела на Анну.
— Юль. Мне некуда идти. Забери меня отсюда! Здесь ужасный запах! Старушка эта несчастная всё время стонет... нет моих сил.
— А что стонет-то? — Юля посмотрела на кровать, где лежала соседка Анны по палате.
— Напиться она не может. Не может глотать... — сама Анна говорила чисто и внятно, как раньше.
— Так возьми и напои! — Юля стала таять, истончаться.
— Юль... куда ты? Не оставляй меня здесь! — крикнула Анна и зажмурилась.
Когда она вновь открыла глаза, в отделении погасили свет. Старушка притихла. "Может, умерла"? — подумала Анна. — "Отмучилась, бедняжка". Но, только она так подумала, как услышала знакомое:
— Пить! Дайте пить...
Анна повернула голову. "Возьми и напои" — вновь донесся до её сознания Юлин голос. Анна попробовала встать, но не тут-то было. Рука и нога были, как не свои.
— Христа ради... пить... — снова запричитала старуха.
Анна Федотовна упёрлась здоровой рукой в металлический поручень кровати и опустила действующую ногу на прохладный пол. Корячась и обливаясь потом от напряжения, шажок за шажком, она с огромным трудом подкатила свою кровать к соседкиной. Взяла свою бутылку с кровати и поднесла к губам старухи.
Та, к её великому изумлению, начала пить. Всю бутылку выпила, на дне осталось самая малость.
— Спасибо, дочка! — выдохнула она, — Да наградит тебя Матерь Божья за твою доброту!
В палате царил полумрак, но Анна видела, что старуха улыбается. Обратно Анна откатилась гораздо быстрее. Ей показалось, что тело её стало оживать.
Утром пришла медсестра, и подойдя к соседней койке, тут же резко развернулась и вышла. Вскоре хмурый санитар привёз каталку, ловко переложил на неё тело старухи, накрыл простынёй и увёз.
— Это я её убила... нельзя было давать ей пить! — корила себя Анна.
Во время обхода она сказала Никите Петровичу о том, как ночью напоила больную. А утром та умерла.
— Это невозможно. Это был сон. — мягко сказал врач, поглаживая её руку, — сон, ничего больше! Вы не могли бы встать самостоятельно, и тем более, подкатить кровать. Колёса на фиксаторах. Понимаете? — Он взял рукой за металлическую дугу и продемонстрировал устойчивость кровати.
Анна бросила взгляд на бутылку, в которой осталось совсем мало воды, хотела сказать о том, что старуха перед смертью выпила почти всю, но передумала. Довод врача о фиксаторах кроватных колёс поколебал её уверенность в том, что случившееся ночью — не сон.
