Публикация от 3 февраля 2026

Девочку подбросили в те полчаса, пока Люба корову доила. Выходила из дома – никого не было, а вернулась – на крыльце коробка с младенцем. Самая обычная коробка из-под пряников, похоже, у магазина взяли, а внутри – розовый кулёк. Люба сначала даже подумала, что это кукла, но потрогала пухлую щечку и поняла – ребеночек. Настоящий. Поставив ведро с молоком на землю, она села на крыльцо. Чей это ребенок долго думать не надо – все знали, что муж ее на сторону ходил к продавщице Мане, а потом та понесла, и поговаривали, что именно от ее мужа. Правда, сразу после этого Маня уехала – мать ее отправила к тетке в город: кто-то говорил, на аборт погнала, кто-то считал, что замуж ее поскорее хотят выдать. Люба не успела ни сопернице космы выдергать, ни мужа сковородкой оприходовать – тот уехал на вахту, на заработки. Видимо, Маня все же родила ребенка и решила его отцу отправить. А где он, этот отец – дома уже больше полугода носу не показывал. - Хорошенькая-то какая, – вздохнула Люба. Девочка спала, держа соску во рту, и ее личико было таким невинным, что Люба даже сердиться не могла. Сбоку в коробке она заметила конверт – обычный такой, белый. Она достала его, заглянула. Внутри – пачка денег и тетрадный листок в клеточку. На листке несколько строк. Почерк показался ей знакомым, но это и неудивительно – она в школе больше двадцати лет работает, кого только не учила. Ту же самую Маню. «Ее зовут Надя. Пожалуйста, позаботьтесь о ней и никому не говорите, я вернусь за ней». Вот тут Люба разозлилась – что значит, не говорите никому? Они что, подружки? И когда она вернется? Нет уж, она в такие игры не играет – утром же увезет ее в районный поселок участковому, пусть там разбираются! Она еще раз взглянула на Надю – имя-то какое! Люба вздохнула. Так звали ее сестру. Они были близнецами, похожи друг на друга как отражение в зеркале. У них был свой язык, который не понимала даже мама, свои игры. А потом Надя заболела – Люба помнила, как отец повез сестру в больницу, а вернулся уже один. Для Любы сестра просто пропала, растворилась, как дым. Это позже она узнала, что Надя умерла от воспаления легких – поздно привезли, не уследили. И вот теперь перед ней лежит девочка, тоже Надя, и попробуй скажи, что это не судьба. - Мам, ты чего тут сидишь? Это вышел старший сын, который с тех пор, как уехал отец, взял на себя все мужские обязанности по хозяйству и вставал вместе с ней рано утром. - А это что? Он уставился на коробку, переводя глаза с нее на мать. - Не знаю, – Люба почувствовала, как у нее щиплет глаза. – Подбросили вот. Она протянула ему листок. Сын прочитал написанное, и Любе показалось, что побледнел. Наверное, понял, откуда ноги растут – он же взрослый, тоже все эти сплетни слышал. - Вот, думаю, что теперь делать, – жалобно проговорила она. - А что тут думать, – хмуро отозвался сын. – Раз попросили поберечь, будем беречь. Такого Люба не ожидала – ей всегда казалось, что старший сын на ее стороне был, осуждал отца за его похождения. С другой стороны – его можно понять, сестра, все же. Но Сережа – ребенок совсем, пусть и двадцать лет ему уже. Куда ему понять, как это непросто! Ведь на ребенка документы нужны, к врачам его водить нужно и все такое, это же не котенок, которого поселил у себя, и дело с концом. Поэтому Люба склонялась к тому, чтобы девочку увезти в опеку или в милицию. Или вообще – унести в магазин, к бабушке, пусть водится! Вчера Люба поругалась с матерью Мани – не специально, так вышло. Просто та Егорку приняла обвинять, что он шоколадку украл. Егорка – старший из многодетной семьи, шестеро их. И живут они очень бедно, все знают. Отец пьет, а Егорка в свои двенадцать мало что хорошо учится, но еще и подрабатывать пытается. И Люба знала, что тот копейки чужой без проса не возьмет! Поэтому и вступилась за мальчика, а мать Мани и не подумала Любу слушать, будто это она виновата, что муж ее к Мане под юбку залез. Хорошо, что девочка сунула деньги продавщице и велела отстать от мальчика – Аня, кажется, с Сережей в