Дачный журнал "Крот"

АО ВИМ Инвестиции Стоимость инвестиционных паев паевых инвестиционных фондов (ПИФ) может увеличиваться и уменьшаться, результаты инвестирования в прошлом не определяют доходы в будущем, государство не гарантирует доходность инвестиций в ПИФ. Прежде, чем приобрести инвестиционный пай ПИФ, следует внимательно ознакомиться с правилами доверительного управления ПИФ. Узнать больше Финансовые услуги оказывает: АО ВИМ Инвестиции . #реклама wealthim.ru О рекламодателе

Рожает! Охотники нашли малышку с огромным животом в кустах. Отвезли в роддом, ДНК-тест ошеломил всех... Осенний лес пахнет прелью и сыростью. Трое охотников в камуфляже, уставшие от бесполезного утра, уже собирались сворачиваться, когда старший, Василич, замер и поднял руку. — Тихо. Сквозь шелест палой листвы пробивался звук. Стон. Жалобный, нечеловеческий. Они нашли её в густом орешнике. Девчонка, лет пятнадцати, не больше, лежала на мокрой земле, её огромный, непропорционально большой живот натягивал тонкую футболку. Лицо было белым, как мел, а глаза смотрели в небо с такой смесью боли и отрешенности, что у бывалого Василича дрогнула рука. — Рожает, — сипло выдохнул самый молодой, Петька, и его побелевшие губы не слушались. Они не думали. Они просто действовали. Кто-то побежал за машиной, кто-то накрыл девочку своей курткой. Весь ужас ситуации дошел до них только в машине, когда Петька, державший ее за ледяную руку, спросил: — Где он? Тот, кто… — он не договорил, но его глаза, полные гнева, сказали всё. Девочка не ответила. Она лишь зажмурилась от очередной схватки и прошептала: — Скоро…

Яндекс Музыка до 360 дней бесплатно Яндекс Музыка для вас и 3-х ваших близких. Кинопоиск и Яндекс Книги тоже в мультиподписке Плюс. Попробуйте бесплатно❤️ Слушать #реклама 18+ music.yandex.ru О рекламодателе

Мой 7-летний сын каждую ночь cпал под кpоваткой новорожденнoй сeстры. А однажды в два часа ночи я услышала чeрез радионяню егo шeпот: «Я больше не позволю бабушке этo сделать». Тогда я пoнялa, что oн прячeтся там вовсе не из-за peвности. Аpтём давно мечтал o сестpёнке. Поэтому, когда родилась Катя, oн сразу её полюбил. У дeвoчки был синдрoм Дауна, но cын посмотрел нa неё и сказал: — Она самая красивая. Он пел Kате колыбельные, выбирал ей боди и постоянно хотел быть рядом. Oднако чеpeз двe недели после вoзвpащения из роддoма его поведение изменилось. Однажды утром я нaшла Артёма под детcкой крoваткой. Он лежaл нa подушке, укрывшись пледом. — Почeмy ты cпишь здесь? — Xочу быть рядом с Катей. Cначала я не придала этому значeния. Ho вcкoре он cтал забирaться под кроватку кaждую ночь. Моя cвeкровь Тамaра решила, что Артём pевнуeт сестру. — Он боитcя, чтo теперь всё вниманиe будет доставаться малышке, — cказала она. Нo я заметила cтранность: стоило Тамаре предлoжить пpисмотреть за Катeй, как Артём тут же появлялcя в комнатe. Если я выxодила, он oстaвалcя возле кроватки и внимaтельно следил за бaбyшкой. Однажды Тaмарa потянулaсь к Кате, чтобы взять eё на руки. Артём pезкo встал между ними. — Hет! Не бери её! — Это бабушка, — скaзала я. — Oнa просто хочeт пoдержать сеcтру. Hо сын не отcтyпал. Eго лицo побледнело, а в глазаx был нaстoящий страх. Позже я cпросилa: — Бабушка когда-нибудь делала Kате что-то плоxое? Aртём покачал головой. — Тогда почему ты нe хочешь, чтобы она eё брала? — Я не могу об этом говоpить. Чeрез нecколькo дней клaссная руководительница cообщила, что он засыпает на уроках и стал очень рассеянным. А домa вcё повтоpялось: каждую ночь Aртём забирaлся под кроватку сестры. Однажды я проснyлась около двyх часов ночи и услышала его голос в pадиoняне: — Всё хорошо, Катюша. В этот раз я нe буду спать. Я замерла. Чеpез несколькo секунд сын прошептал: — Я больше нe позволю бабyшке это сделать. Я бpоcилась в детскую. Артём сидел под кроваткой, прижав кoлeни к груди, а Катя тиxo спaлa рядoм. — Что бабyшка делает? — cпроcила я. Сын поднял на меня заплaкaнные глаза. — Я обещал никому нe говорить. — Ктo заcтaвил тебя так обeщaть? Он долго молчал, а потом прошептал: — Бaбушка. Она вeлела…

Мой муж ушёл жить к любовнице… А я тихо привезла к их двери его лежачую мать. И то, что я сказала перед уходом, заставило их обоих побледнеть... Мой муж думал, что может просто уйти из брака, переехать к любовнице и оставить мне заботу о своей матери, на которую сам годами не обращал внимания. Он ошибся. Семь лет я кормила её, мыла, меняла постель, следила за лекарствами и не спала по ночам, пока он листал телефон и называл это «помощью». А потом я увидела сообщение: «У тебя намного лучше, чем дома. Сегодня останусь у тебя». Я не кричала. Не плакала. Не умоляла. Я просто сделала один звонок. Собрала лекарства его матери, медицинские документы и одеяла. Закатила её инвалидную коляску в машину. И отвезла прямо в квартиру, где он строил новую жизнь с другой женщиной. Когда он открыл дверь и увидел меня рядом со своей тяжело больной матерью, кровь отхлынула от лиц у них обоих. А перед тем как уйти, я сказала одну фразу, после которой они буквально застыли....

В 1986 году мама сказала, что мой жених нашёл другую. Через сорок лет я обнаружила в её шкафу 32 письма от него Мне было двадцать два. Андрей служил в армии, мы собирались пожениться после его возвращения. Первое время он писал каждую неделю. А потом письма вдруг перестали приходить. Я ждала, плакала, сама отправляла письма. Мама только повторяла: «Юля, забудь его. Нашёл другую, не унижайся». А однажды сказала, что Андрей уже собирается жениться. Я тогда неделю почти не выходила из дома. Через год познакомилась с Володей. Вышла замуж, родила сына. Думала, вот она, моя судьба. А двадцать лет назад Володя ушёл к молодой женщине. С тех пор живу одна. Мамы не стало двенадцать лет назад. Недавно разбирала её старый шкаф и нашла жестяную коробку из-под печенья. Открыла, а внутри письма. Тридцать два конверта, перевязанные голубой ленточкой. На каждом моё имя. А почерк Андрея я узнала сразу. В первом он спрашивал, почему я перестала отвечать. Во втором писал, что очень скучает. А последнее письмо было датировано за неделю до возвращения из армии. «Юленька, я приеду, даже если ты меня больше не любишь. Только скажи мне это сама. Почему твоя мама отвечает на мои письма вместо тебя?» Я сидела на полу перед шкафом и не могла перестать плакать. Оказалось, мама всё это время прятала его письма. Она боялась, что после свадьбы я уеду с Андреем на Дальний Восток и оставлю её одну. А на дне коробки лежала фотография. Андрей стоит возле нашего старого подъезда. На обороте написано: «Юля, я приезжал. Твоя мама сказала, что ты

Наконец то нашла, где все покупают эти трендовые шапочки из букле! Мягкие, теплые, подойдут под любую верхнюю одежду. Очень рекомендую приобрести хотя бы одну.

Прямо в момент регистрации под свадебным нарядом невесты началось странное шевеление! Жених побелел от ужаса, а все приглашенные застыли в изумлении.... Просторный зал гудел от множества голосов в предвкушении торжественного момента бракосочетания. Гости обменивались тихими репликами, переглядывались, а некоторые уже спешили сделать первые памятные кадры на смартфоны. Воздух был буквально пропитан радостью, легкостью и сладким ожиданием праздника. Невеста застыла подле своего избранника, крепко сжимая его ладонь в своей руке. Её образ был безукоризненным: белоснежная ткань мягко облегала стан, а длинная фата касалась самого пола. Однако, невзирая на сияющую счастливую улыбку, в глубине её глаз читалась затаенная тревога. — Не волнуйся, все пройдет отлично, — едва слышно произнес жених, ободряюще поглаживая её пальцы. Девушка лишь кивнула в ответ, как вдруг... Произошло нечто необъяснимое. Странное движение возникло не где-то поблизости или позади неё. Оно ощущалось прямо под подолом её роскошного платья. Это был резкий, но пока еще слабый толчок, будто живое существо затаилось в густых складках материи. Невеста испуганно вздрогнула и инстинктивно сделала шаг назад. Жених, уловив резкую перемену в её поведении, нахмурил брови: — Что стряслось? Но не успела она вымолвить и слова, как шевеление повторилось, но теперь уже гораздо отчетливее и смелее. Тяжелая ткань наряда дрогнула, не оставляя сомнений: под юбкой действительно кто-то прятался. Зал мгновенно оцепенел. Одна из подружек невесты в ужасе прикрыла рот ладонью, подавляя вскрик. Пожилая родственница в первом ряду поспешно осенила себя крестным знамением. Над гостями нависла тяжелая, давящая тишина. С лица жениха мгновенно сошла вся краска. Сама виновница торжества боялась даже пошевелиться — ледяной страх сковал тело, а по спине пробежал неприятный холодок. А следом раздался шорох. Тихий, но абсолютно реальный звук подтверждал худшие опасения: прямо сейчас, в эту секунду, под платьем находилось нечто постороннее. — Это... какой-то розыгрыш? — растерянно выдавил свидетель, нервно бегая глазами по сторонам. Но ни у кого даже тени улыбки не возникло на лице. Каждый присутствующий буквально затаил дыхание, с тревогой ожидая развязки этой пугающей сцены. И в эту секунду... Материя платья дернулась с такой силой, что не заметить этого было просто невозможно! ЛЮДИ обомлели....

Девочки, смотрите, какую модель шапок я нашла на просторах интернета! Это же новая модель, как в Pinterest! Шапочки изготовлены вручную, теплые, тактильно приятные! Можно заказать доставку с примеркой. Я уже купила в двух цветах под разную верхнюю одежду. Посмотрите и вы!

- Ты что, зараза, масло сливошное на хлеб то мажешь? – тётка Маруся нависла над Асей с искажённым от злобы лицом, - Маргарин на что? Ишь, нахлебница, и куда в тебя лезет, прорва? - Я немножко, тётя, совсем чуть-чуть, маргарин невкусный такой, - Ася зажмурилась и втянула голову в худенькие плечики. Тётка попрекала её каждым куском, невзирая на то, что Асина мама регулярно присылала деньги с лихвой, и на еду, и на одёжку с обувкой. - А ну сгинь с глаз моих, - распалялась тётка, - Хлев нечищеный, двор не метён, а она расселась, барыня, вон отсюда, приблуда. Ася прошмыгнула мимо красной от злобы родственницы, выскочила во двор и разрыдалась. Ну за что? За что она так с ней? Десятилетний Генка, Асин ровесник и старший тёткин сын, единственный, кто не гнобил девочку в этом доме, ухватил её за руку и потащил в сторону сарая. - Поешь, Ась, - Генка протянул сестричке кусок хлеба, стянутый у матери из-под носа, - В хлеву я почистил, а двор мы с тобой вместе быстро подметём, ешь, не плачь.- Аська, а ну подь сюда, - тётка, с утра пребывавшая в дурном настроении, позвала девочку во двор, - Давай, скидывай галоши, штаны, да полезай в корыто. Ася оторопела. Зябко на улице, начало октября. - Тётя Маруся, может, хоть в баню перетащим, холодно, ноги застынут, - девочка, пытаясь вразумить тётку, таращилась на неё во все глаза. - А ну поворачивайся, лентяйка, - замахнулась на неё злющая баба и начала...

После смерти новорождённого сына я отдала все его вещи молодой матери с малышом на руках. Но на следующее утро мой двор был заставлен десятками детских колясок, и в каждой лежала чёрная запечатанная коробка — а содержимое самой большой заставило меня вскрикнуть от ужаса ... Три недели назад я стала матерью, а спустя несколько дней мне пришлось прощаться со своим ребёнком навсегда. Мой сын Никита так и не покинул больницу. После этого дом превратился для меня в болезненное напоминание о том, кого я потеряла: маленькая кроватка, упаковки нераспечатанных подгузников, аккуратно сложенная одежда и игрушки, которые он даже не успел увидеть. Через две недели муж собрал вещи и ушёл. Он признался, что больше не может находиться в доме, где каждая комната напоминает ему о нашем сыне. Однажды после кладбища я заметила молодую женщину у магазина. Она сидела на тротуаре, прижимая к себе спящего младенца, а рядом лежала табличка с просьбой о помощи. Я вернулась домой, зашла в детскую и впервые за несколько недель открыла шкафы. Собрала всё, что покупала для Никиты: коляску, одежду, подгузники, игрушки, музыкальный мобиль и мягкое одеяло. Когда я привезла вещи женщине, она сначала просто смотрела на меня, будто давно перестала верить в доброту. — Пожалуйста, возьмите это. Мой сын уже не сможет ими воспользоваться. Она заплакала, едва я закончила говорить. В ту ночь я впервые после смерти Никиты смогла проспать больше двух часов. А на рассвете меня разбудил звонок в дверь. Я открыла её и застыла. Перед домом никого не было. Зато весь двор был заставлен детскими колясками. Их были десятки. В каждой находилась аккуратно запечатанная черная коробка. Я подошла к самой большой, чёрной коляске и дрожащими руками подняла крышку. Увидев содержимое, я вскрикнула и схватилась за грудь. — Нет… Этого не может быть…

Я ВЫГНАЛА БЕРЕМЕННУЮ ДВОЙНЕЙ ДОЧЬ… А через три дня раздался звонок… Я вернулась домой раньше обычного с подарками для будущих внуков. Но, открыв дверь спальни, застыла: на нашей кровати сидел незнакомый мужчина лет сорока, застёгивая рубашку. Рядом стояла моя девятнадцатилетняя дочь Кристина, беременная двойней. На тумбочке лежали двести тысяч рублей и документы на мою квартиру. — Мама, пожалуйста, выслушай! — заплакала дочь. — Ты продаёшь себя за деньги, пока жених работает?! Вон из моего дома! Она ушла под дождём, прижимая руки к огромному животу. Я даже не дала ей взять тёплую куртку. Три дня спустя позвонили из больницы: — Ваша дочь в реанимации. Детей пришлось спасать раньше срока. Перед операцией она оставила вам письмо…

Моего сына Диму, сбила машина. Мальчик не выжил. Через 2 месяца моя жена мылась в ванной. Шторка открылась и на неё смотрел наш погибший сын...: - Мамочка, ты помнишь что у меня завтра день рождения? Она зарыдала и ответила, что помнит... - Мамочка не плачь. Зайди пожалуйста в мою комнату, там под кроватью стоит шкатулка, а в ней накопленные мною денежки. Купи себе красивое платье... Затем образ сына пропал. Жена неделю ходила в слезах, а на 8-й день умерла от разрыва сердца. После ее похорон я решил переехать из этого города. Ведь самые близкие покинули меня. Зайдя в комнату к сыну, я решил залезть к нему под кровать, чтобы узнать существует ли шкатулка на самом деле или жене все это привиделось. Посмотрев под кровать, я хотел заорать от страха, но крик застрял в моем горле. Под кроватью лежали...

Я подстригла газон для 82-летней вдовы по соседству — а уже на следующее утро в мою дверь постучал участковый с просьбой, от которой у меня кровь застыла в жилах... Я была на 34-й неделе беременности и совершенно одна. Мой бывший ушёл в тот самый момент, когда я сказала ему о ребёнке, оставив меня наедине с ипотекой и счетами, на которые я и смотреть-то спокойно не могла. Последние месяцы я буквально тонула в просроченных уведомлениях. Прошлый вторник стал для меня, кажется, самой низкой точкой. На улице было под 35 градусов жары. Спина болела без остановки. И именно в тот день мне позвонили и подтвердили то, чего я боялась больше всего: процедура изъятия дома за долги официально началась. Я вышла на улицу просто потому, что в доме уже нечем было дышать. И тогда я увидела бабушку Марию. Ей было 82. Она недавно похоронила мужа. И теперь, сгорбившись, пыталась толкать старую ржавую газонокосилку через траву, которая выросла ей почти до колен. Наверное, мне стоило развернуться и уйти обратно в дом. У меня и своих проблем было столько, что хватило бы на десятерых. Но я не ушла. Я подошла к ней, осторожно взяла газонокосилку из её рук, сказала, чтобы она села и отдохнула, а сама следующие три часа косила её участок. Щиколотки у меня распухли. Одежда промокла насквозь. Несколько раз мне приходилось останавливаться просто для того, чтобы перевести дыхание и переждать боль. Когда я закончила, она взяла меня за руку. «Ты хорошая девочка», — тихо сказала она. — «Только не забывай об этом». Тогда я не придала этим словам большого значения. Ночью я почти не спала. А ранним утром меня разбудили сирены. Прямо возле моего дома. У меня сразу всё оборвалось внутри. Потом в дверь резко постучали. Когда я открыла, на пороге стоял участковый. За его спиной были две патрульные машины. — Женщина, — ровно сказал он, — нам нужно задать вам несколько вопросов о бабушке Маше. У меня сразу свело живот. — Что случилось? Он ответил не сразу. — Сегодня утром её нашли мёртвой. Всё вокруг будто стало беззвучным. — Я… я же только вчера ей помогала, — прошептала я. Выражение его лица не изменилось. — Мы знаем, — сказал он. — Именно поэтому мы здесь. У меня задрожали колени. — Я что-то сделала не так? Я всего лишь подстригла ей газон… — Тогда вы не будете против объяснить вот это, — перебил он. И указал на мой почтовый ящик. У меня кровь застыла в жилах. — Давайте, — сказал он. — Откройте сами. Руки у меня дрожали так сильно, что я едва смогла поднять крышку. Я не имела ни малейшего представления, что сейчас увижу. Но в ту секунду, когда я заглянула внутрь, я закричала…

Студентка отдала последние деньги пожилому мужчине, которого высадили из автобуса. Но на следующее утро увидела такое, что застыла на месте от изумления….... Оксана пересчитала мелочь в кармане и сжала пальцы так крепко, будто могла удержать этими последними деньгами хоть какую-то уверенность. До аванса оставалось два дня, дома в пустой съёмной квартире не было почти ничего, а впереди ждала смена в кафе и утренние занятия. В автобусе было тихо, пока у средней двери не вспыхнула ссора. Кондукторша резко требовала оплату, а пожилой мужчина растерянно мял в руках шапку и повторял, что случайно оставил деньги дома. Он просил довезти его до нужной остановки, обещал вернуть всё до копейки, но женщина уже махнула рукой к выходу. Оксана отвернулась к окну, пытаясь не вмешиваться. У неё самой не было лишнего ни на булочку, ни на чай. Но старик стоял так беспомощно, что внутри что-то больно дрогнуло. Она поднялась, прошла по салону и протянула кондукторше последние деньги. — Возьмите за него. Пожилой мужчина смотрел на неё так, будто она спасла его не от высадки, а от какого-то страшного одиночества. Он долго благодарил, просил адрес, хотел вернуть долг, но Оксана только устало улыбнулась. Тогда он сам продиктовал ей свой адрес и попросил зайти хотя бы на чай. Ночью она вернулась домой почти без сил. Пустая комната встретила её тишиной, и впервые за долгое время Оксана почувствовала, как сильно устала быть одной. На столе лежал клочок бумаги с адресом старика. Она долго смотрела на него, будто на случайную ниточку, за которую ещё можно было удержаться. Утром Оксана всё-таки пошла туда. Дом оказался совсем рядом. На лестничной площадке пахло сыростью и старым деревом. Она поднялась на нужный этаж, остановилась перед дверью и услышала за ней приглушённый шорох. Сердце почему-то забилось быстрее. Оксана медленно нажала на звонок. За дверью стихли шаги, щёлкнул замок, и, когда дверь распахнулась, она увидела такое, что застыла на месте от изумления…

«ЗАВИСИМАЯ КАПУСТА» — ХРУСТЯЩАЯ ЗАКУСКА С ЧИЛИ И МЁДОМ Капусту для этой закуски режу крупно, а не соломкой: так она остаётся хрустящей и не размокает в маринаде. Сладко-острый маринад с мёдом и чили делает её такой, что от банки в холодильнике трудно отойти — потому и «зависимая». Выход: примерно 500 г готовой закуски, то есть 4–5 порций как дополнение к столу. Посуда: разделочная доска, острый нож, большая миска, небольшая кастрюля для маринада, банка объёмом 0,7–1 л или глубокий салатник с крышкой. Ингредиенты: - капуста белокочанная — 300 г Заправка: - уксус столовый 9% — 100 мл - сахар — 2 ст. л. - соль — 1 ч. л. - перец чили молотый — ¼ ч. л. - мёд — 1 ст. л. Капусту снимаю с верхних листьев, разрезаю кочан, вырезаю кочерыжку. Нарезаю кусками примерно 2–3 см — не мельче, иначе закуска быстро станет мягкой. Складываю в большую миску, слегка приминаю руками, чтобы капуста дала первый сок, и оставляю на столе на 10 минут. Пока капуста стоит, готовлю маринад. В кастрюлю наливаю 100 мл уксуса, добавляю 2 ст. л. сахара, 1 ч. л. соли, 1 ст. л. мёда и ¼ ч. л. молотого чили. Ставлю на средний огонь и прогреваю, помешивая, до полного растворения сахара и мёда — примерно 2–3 минуты. Кипятить не нужно: как только жидкость стала однородной и прозрачной, снимаю с огня. Если мёд густой, даю маринаду постоять минуту и размешиваю ещё раз. Горячим маринадом заливаю капусту в миске, перемешиваю ложкой, чтобы каждый кусочек оказался в жидкости. Перекладываю всё вместе с маринадом в банку или салатник, слегка прижимаю капусту ложкой, чтобы она была покрыта. Накрываю крышкой и убираю в холодильник при 0…+4 °C. Готовность проверяю через 3–4 часа: капуста стала мягче, но всё ещё хрустит, маринад окрасился, а на дне банки нет отдельного слоя воды — значит, соль и сахар взяли своё. Если через 4 часа капуста кажется слишком твёрдой, оставляю ещё на час. Подаю холодной, доставая шумовкой, чтобы лишний маринад не стекал в тарелку. Хороша к отварной картошке, к мясу, к простому ужину с чёрным хлебом. Храню в холодильнике при 0…+4 °C не дольше 5 суток; если появился посторонний запах, потемнели кусочки или маринад помутнел и потянулся — закуску выбрасываю, не пробую. Банка такой капусты у меня обычно уходит быстрее, чем я успеваю приготовить следующую.

Солдат подкармливал змей ради забавы… Он даже не подозревал, чем однажды это обернётся…… Во время ночных дежурств солдат начал оставлять возле каменной щели небольшие кусочки пайка. Там прятался выводок молодых гадюк. Сначала змеи мгновенно скрывались при его появлении, но постепенно привыкли к неподвижной фигуре часового и перестали уползать. Товарищи считали такое увлечение опасным, однако мужчина лишь отмахивался. Он подкармливал рептилий от скуки, чтобы длинные часы в траншее проходили немного быстрее. Через несколько недель возле выводка стала появляться крупная взрослая гадюка. Она держалась на расстоянии, но оставленную пищу забирала. В ту ночь солдат снова добровольно подменил сослуживца. Сильный ветер свистел между руинами, раскачивал сухую траву и заглушал далёкие звуки. Дежурство должно было закончиться в два часа, однако сменщик так и не пришёл. Мужчина подождал несколько минут, настороженно всматриваясь в темноту, а затем направился к выходу из траншеи. В этот момент сверху посыпался песок, и прямо перед ним упала та самая большая гадюка. Змея свернулась в узком проходе, подняла голову и зашипела. Стоило солдату пошевелиться, как она делала короткий выпад. Обойти её было невозможно, а попытка перешагнуть могла закончиться укусом. Мужчина замер, ожидая, что рептилия скоро успокоится и отползёт. Но проходили минуты, затем часы, а гадюка продолжала удерживать его на месте. Только на рассвете она опустила голову и медленно исчезла между камнями. Солдат выбрался из траншеи и почти бегом направился к лагерю. Чем ближе он подходил, тем сильнее ощущал неладное: вокруг стояла пугающая тишина, никто не окликнул его и не вышел навстречу. Он ускорил шаг, добежал до первых укрытий, оглядел расположение — и замер, не в силах поверить тому, что увидел...

Я ВЫГНАЛА БЕРЕМЕННУЮ ДВОЙНЕЙ ДОЧЬ… А через три дня раздался звонок… Я вернулась домой раньше обычного с подарками для будущих внуков. Но, открыв дверь спальни, застыла: на нашей кровати сидел незнакомый мужчина лет сорока, застёгивая рубашку. Рядом стояла моя девятнадцатилетняя дочь Кристина, беременная двойней. На тумбочке лежали двести тысяч рублей и документы на мою квартиру. — Мама, пожалуйста, выслушай! — заплакала дочь. — Ты продаёшь себя за деньги, пока жених работает?! Вон из моего дома! Она ушла под дождём, прижимая руки к огромному животу. Я даже не дала ей взять тёплую куртку. Три дня спустя позвонили из больницы: — Ваша дочь в реанимации. Детей пришлось спасать раньше срока. Перед операцией она оставила вам письмо…

Свекровь избила внука за кусок блина, а когда мать ребёнка влетела на кухню, поняла: её мальчиков в этой семье считали чужими не просто так. Когда Дмитрий предложил на выходных съездить к его родителям, Алёна не спорила. Июнь, деревня, свежий воздух, дети давно не видели бабушку — почему бы и нет. Муж уверял, что они с отцом быстро доделают сарай, Оксана поможет матери, а она наконец отдохнёт. Но Алёна слишком хорошо знала Валентину Сергеевну, чтобы верить в такой отдых. Свекровь сама не сидела без дела и другим покоя не давала. Так и вышло. С утра в деревне всё началось с мелочей, которые больно царапали. Близняшек Оксаны бабушка встречала с нежностью, прижимала к себе, любовалась ими, а на сыновей Алёны смотрела так, будто они только мешают. Когда мальчишки с дороги попросили есть, Валентина Сергеевна отрезала: — Есть будете в обед. И тут же добавила, что Оксана останется с девочками, потому что тех нельзя оставлять без присмотра, а Алёна пойдёт в теплицу подвязывать помидоры. Она промолчала. Только увела сыновей в дом, дала им бутерброды из сумки и пошла работать. Почти два часа провела в духоте, пока из дома вдруг не донёсся детский плач. Это был Тёма. Алёна бросилась на кухню и застыла в дверях. За столом спокойно сидели близняшки и ели блины с вареньем. А её мальчишки жались в углу, и Макс прикрывал собой ревущего младшего брата. Над ними стояла свекровь с полотенцем в руке….

Няня давала ребенку еду из своей тарелки, увидев это, разгневанный отец уже вышвыривал её вещи на мороз… Но, взглянув на скрытую камеру, он замер. В больнице, где Алина работала медсестрой, прошло сокращение штатов. Она попала под него в первую очередь. Это было вполне объяснимо и не так обидно, ведь работала она недавно, замужем, детей нет — ну кого еще сокращать, как не ее и таких же девчонок. Но все же домой она пришла огорченная, уверенная в том, что и Денис, ее муж, тоже расстроится такому. А он, как ни странно, скорее обрадовался: «Ну, наконец-то! Что это вообще за работа — медсестра в больнице? Зарплата — смех один, не понимаю, чем ты недовольна». — Да на что жить-то тогда, и когда я работу найду? Хотя можно попробовать в детскую больницу, может, туда требуется кто? — ответила Алина. Ее очень беспокоил этот вопрос, потому что именно ее зарплата оказалась основным доходом в семье. Денис толком нигде не работал. С самого начала, с момента их знакомства, он восторженно рассказывал, что скоро, вот-вот, он запустит свое дело и денег будет сколько угодно, он прославится и озолотит ее, свою любимую. Понятно, что не надежда на будущее богатство прельстила ее, она просто влюбилась — да и как не влюбиться в такого красавца, тем более искренне увлеченного своим делом. Но вот с момента их бракосочетания прошло уже два года, а никакой стартап не был запущен. И Алина уже прекрасно понимала, что муж, сидя дома за компьютером, все больше играет в игры, а не пытается чего-то добиться. Она старалась его не попрекать, но все же жить на ее зарплату было трудновато, и вот теперь не будет и ее. Денис не обиделся на слова жены, а лишь посоветовал: «Да бросай ты эти больницы, сейчас можно заработать только у частников». — Это как? — спросила Алина. — В частную клинику устроиться, — согласился муж. — Хотя лучше попытаться устроиться к богатым людям. — Это кем? — Домработницей, сиделкой. А что тебе не нравится? Вполне нормальное занятие. И если платить будут хорошо, то почему не попытаться? Хотя… не факт, что тебя возьмут. Ну, смотри сама. Особо искать работу было некогда, деньги нужны были всегда. В больницу устроиться не получилось, но вот место няни в богатой семье удалось найти. Дело оказалось непривычным, так что Алина шла на собеседование к будущему нанимателю не без страха. Боялась, что ей откажут, но в то же время надеялась. Беседовать пришлось с отцом ее будущего воспитанника, пятилетнего Никиты. Она уже знала, что Игорь Александрович — человек очень состоятельный, владелец крупной строительной компании, так что было неудивительным, что девушка робела перед ним. — Так, медицинское образование — это неплохо, — говорил мужчина, просматривая документы. — А еще я умею готовить, — сообщила Алина, которой уже захотелось работать в этом доме, тем более что зарплату предложили более чем хорошую. — Это ни к чему, — остановил ее Игорь Александрович. — Готовит и для нас, и для Никиты повар из ресторана, вам кухней заниматься не придется. Но работы хватит и так. Сын, скрывать не буду, довольно сложный мальчишка: замкнутый, капризный, да и с едой вечные проблемы, плохо ест. Так что придется как-то его уговаривать, чтобы он не остался голодным. Алину взяли на эту работу…

Экономно, автономно.

Я работаю охранником. Сегодня заметил женщину, которая крадёт продукты. Я поймал её. Она заплакала. «У меня нет денег. Дети голодают. Не вызывайте полицию. Я всё верну. Пожалуйста. Я сделаю всё, что скажете. Только не вызывайте полицию. У меня уже есть судимость. Меня посадят. Дети останутся одни. Пожалуйста. Помогите. Я отработаю. Я уберусь. Я…» Я пожалел её. Отпустил. На следующий день она пришла снова и украла ещё больше. Я снова поймал. Она снова заплакала. Я не поверил. Вызвал полицию. Её арестовали. Вечером мне позвонил неизвестный: «Вы посадили мою жену. Я убью вас. Я знаю, где вы живёте. Я у вашего подъезда. Выходите. Или я войду. У меня есть ключ. Я сделал дубликат, пока вы спали. Выходите. Или я убью вашу семью. У вас есть минута. Я жду. Я не шучу. Я уже убил одного охранника. Вы будете вторым. Выходите. Или…

«Внучка простояла всю ночь под дождём у бабушкиного порога — та слышала, но нарочно не открывала дверь» Каждое лето, как только заканчивались занятия в школе, Алису отправляли к бабушке в деревню. Городская квартира, шумные улицы, вечно занятые родители — всё это оставалось позади на целых два месяца, а взамен появлялись просторный двор с курами и гусями, речка неподалёку, запах свежего сена и, конечно же, бабушка Клавдия Ивановна, которая любила внучку так, как умеют любить только бабушки — безоговорочно и немного тревожно, постоянно переживая, не голодна ли, не замёрзла ли, не перегрелась ли на солнце. Алисе было пятнадцать, и деревня давно перестала быть для неё чужим местом. За годы летних каникул она обзавелась здесь настоящими друзьями — соседскими девчонками и мальчишками, с которыми купалась на речке, каталась на велосипедах по пыльным улицам, сидела вечерами у костра, слушая, как кто-то из старших ребят играет на гитаре. Бабушка радовалась, что внучке в деревне не скучно, и всегда отпускала её гулять — правда, с одним непременным условием: возвращаться домой засветло, ну или, в крайнем случае, не слишком поздно. В то лето, о котором пойдёт речь, случилось происшествие, которое Алиса запомнила на всю жизнь. Соседка бабушки, тётя Наталья, жившая через два дома, справляла день рождения своей дочери Оксаны — девушке исполнялось семнадцать. Праздник обещал быть большим: во дворе тёти Натальи собирались поставить столы, пригласить музыку, созвать всю окрестную молодёжь. Алиса, конечно же, тоже получила приглашение — Оксана была её хорошей подругой по деревенским каникулам. — Бабушка, а можно я на день рождения к Оксане схожу? — спросила она однажды вечером, когда они вдвоём пили чай на веранде. Клавдия Ивановна на мгновение задумалась, но потом кивнула: — Сходи, конечно, отчего ж не сходить. Наташа хорошая соседка, зря не позовёт. Только смотри мне — пораньше домой возвращайся. Не люблю, когда ты допоздна где-то шатаешься. — Хорошо, бабушка, я пораньше приду, — легко пообещала Алиса, даже не подумав, что обещание может оказаться труднее, чем кажется. День рождения начался вечером, ближе к восьми, и с самого начала было понятно, что расходиться рано никто не собирается. Молодёжь веселилась от души: танцевали под колонку, которую кто-то привёз на машине, жгли костёр в глубине двора, играли в разные игры, смеялись, болтали обо всём на свете. Время летело незаметно — так всегда бывает, когда весело, и меньше всего думаешь о часах. Алиса пару раз спохватывалась, поглядывала на телефон, думала пойти домой, но подруги её удерживали: — Да куда ты, ещё рано! Посиди ещё немного, вот сейчас будем торт резать! — Алиса, ну куда ты, самое интересное только начинается! И она оставалась. Ещё немного, ещё чуть-чуть, ещё один танец, ещё один разговор у костра — так незаметно наступила и полночь, и час ночи, а праздник всё продолжался. Только около половины третьего ночи гости начали наконец расходиться. Оксана обнимала всех на прощание у калитки, благодарила за подарки, а компания постепенно рассасывалась по домам — кто пешком, кто на велосипедах, переговариваясь и посмеиваясь в тёмных деревенских улочках. Алиса шла домой одна — благо, до дома бабушки было всего пять минут ходьбы. Только сейчас, оставшись без шумной компании, она вдруг осознала, насколько поздно уже время, и почувствовала лёгкий укол совести — обещала же вернуться пораньше, а вон как вышло. Пока она шла, начал накрапывать дождь — сначала мелкий, редкий, а потом всё сильнее и сильнее, будто небо специально дожидалось, пока она окажется в самой середине пути, без зонта и без куртки, в лёгком летнем платье. К тому моменту, как она добралась до бабушкиного дома, дождь уже лил стеной, а Алиса промокла почти насквозь.

Сын насильника -Мамочка, вы почему не готовы к кормлению?-обратилась медсестра, держащая на руках младенца, а ну быстро готовься, некогда нам вас дожидаться. Такой приказной тон подействовал на Зою. Она встала, покрыла голову косынкой и помыла грудь. -Ну принимай богатыря, -уже улыбаясь, сказала строгая медсестра,-такой крепыш, прямо загляденье. Зоя не видела новорождённого ребёнка. Когда он родился, акушерка шлёпнула его по попе и он разразился громким, пронзительным воплем, от которого Зое хотелось заткнуть уши, но она закрыла глаза и не смотрела на ребёнка. -Мальчик ,-сказала акушерка и посмотрев на странную реакцию мамочки, только пожала плечами. За свою трудовую деятельность, она всякого насмотрелась, поэтому не особо удивилась реакции роженицы. Ребёнок был крупным, поэтому Зое пришлось тяжко. Ей зашивали множество разрывов, так больно, но слёзы её катились от другой боли, от душевной. Она не видя своего новорождённого сына, заранее его ненавидела и если бы не её верующая мать, она бы написала отказную и оставила бы его здесь, вот так, даже не взглянув на него. -Попробуй, только попробуй оставить ребёнка, прокляну тебя Зойка,-сказала Дарья, когда Зойка объявила матери о своём решении написать отказную от дитя,- Нагуляла, грех то какой, а бросить своего родного дитя, это такой грех, который нам во век не отмолить у Господа нашего. Родишь, переморгаем перед людским судом и будем растить дитя. Что ж, теперь и я виновата, в том, что не вразумила тебя от греха и не углядела за тобой. Дитё тут не при чём. Что ж ему к чужим рукам привыкать. Наш он,-строго сказала Дарья,- вот покажем Всевышнему, что раскаиваемся мы в содеянном и растим дитя как следоваить. Зойка боялась перечить матери. Дарья воспитывала её в строгости и в подчинении, как положено в писании: "почитай родителей своих" и Зоя почитала мать. Отец умер, когда ей было двенадцать лет, а мать воспитывала её в вере в Бога, только Зойка слушала мать, но не вникала в суть веры. Молода она, ей хотелось гулять с подружками, бегать на дискотеки, улыбаться парням, а строгая мать заставляла учиться и молиться, но Зоя подчинялась строгости матери. Училась она хорошо и молилась усердно. Знала много молитв наизусть, но читала их так, как стихотворение, заданное на дом, не трогали они её, шли мимо её сердца. А ребёнок? Тут Зойка тоже не могла не подчиниться властной матери. Зачатие ребёнка, Зойка от всех скрывала. Мать и подруги допытывались об отце малыша, который находился в её утробе, а она обходила эту тему. А что ей говорить, когда она и сама не знает кто он такой, этот отец её нежеланного сына. Дискотека во дворце культуры было любимым местом, где Зоя встречалась с друзьями и подружками. Мать конечно, не подозревала дочь в посещении столь небогоугодного места, а то бы Зойка сидела дома под замком. Для матери она придумала сказку о том, что посещает клуб помощи старикам и инвалидам. Такое занятие Дарья только приветствовала и считала, что Господь направляет её дочь правильным путём. После девятого класса Зойка поступила в электротехникум связи и это с нею произошло, когда она уже заканчивала техникум . Хоть тут этот ублюдочный ребёнок не помешал ей и дал закончить техникум. Дискотека как всегда поглощала Зойку полностью и она отдавалась танцам так, как бы мать хотела, чтобы она отдавалась молитве. Сегодня её парень, Витька отплясывал с какой то незнакомой девчонкой и она решила тоже не отставать от него, на зло ему. Высокий, здоровый амбал приглашал Зойку на "медляки" и она вошла во вкус зла, то положит голову ему на плечо, то прижмётся к нему поплотнее, а сама наблюдает за Витькой. Полумрак дискотеки, не дал даже разглядеть лицо амбала, да она его и не разглядывала, он ей абсолютно не нужен был.

Что это???? Был в гостях у друга и решил зайти в их "Супер туалет" который так нахваливал друг. Я конечно всякое ожидал там увидеть, но не Евроремонт дачного туалета 😁

Они обрили голову официантке ради смеха — но когда вошёл её муж, все потеряли дар речи… Анна трудилась официанткой в элитном ресторане вот уже почти пять лет. Каждый вечер, облачаясь в безукоризненно отутюженную униформу, она приветствовала посетителей с неподдельным радушием, какой бы изнурительной ни оказывалась смена. Постояльцы редко задумывались, что прячется за этой безмятежной приветливостью. Для большинства она оставалась всего лишь очередной официанткой, чья задача — вовремя принести заказ, убрать посуду и пожелать приятного вечера. Никому не было известно, что после завершения работы она мчалась домой к тяжелобольной матери, которая нуждалась в медикаментах, заботе и неусыпном внимании. Именно поэтому Анна ни за что не могла позволить себе лишиться этого места. Она сносила хамство клиентов, необоснованные выговоры управляющего и бесконечные переработки, осознавая: иного выбора сейчас просто нет. В тот пятничный вечер ресторан был набит битком. В огромных окнах отражались огни ночного мегаполиса, мягко звучала живая музыка. Официанты сновали между столиками, повара едва успевали справляться с потоком заказов. Атмосфера казалась праздничной, пока в VIP-зону не вступила компания молодых состоятельных мужчин. Они прибыли на шикарных авто, громко переговаривались ещё у входа и держались так, будто весь ресторан принадлежит только им. Во главе компании шествовал Виктор — самоуверенный мужчина около тридцати, привыкший получать всё, что пожелает. Его приятели постоянно пытались развеселить друг друга, и самым лёгким способом для них было унизить кого-то из персонала. Управляющий встретил гостей почти с поклоном: он отлично знал, что эта компания оставляет щедрые чаевые и нередко арендует зал для вечеринок. Потерять таких посетителей означало лишиться серьёзной доли выручки. Когда Анне поручили обслуживать этот столик, она лишь глубоко вздохнула и направилась к гостям с привычной улыбкой. «Добрый вечер. Что будете заказывать?» — ровно спросила она. В ответ — насмешливый взгляд Виктора. «Для начала принеси нам самое дорогое шампанское и улыбайся шире. Уж больно ты хмурая». Его друзья дружно расхохотались. Анна молча записала заказ и ушла на кухню. Ей уже встречались подобные люди, и она знала, что лучше не ввязываться в споры. Но в этот раз всё оказалось гораздо хуже. Едва она принесла напитки, как один из мужчин нарочно задел бокал локтем. Красное вино пролилось на белоснежную скатерть. «Какая неловкая официантка», — громко заявил он, хотя все прекрасно видели, кто виноват. «Простите, сейчас всё заменю», — тихо ответила Анна. Ей пришлось несколько раз менять приборы, подавать новые блюда и выполнять бессмысленные капризы гостей. Они требовали лёд, а через минуту просили убрать его. Заставляли её возвращаться снова и снова, наслаждаясь тем, как она вынуждена бегать через весь зал. Некоторые посетители с сочувствием наблюдали за происходящим, но никто не вмешивался. Люди предпочитали делать вид, что ничего необычного не случается. К полуночи мужчины изрядно захмелели. Их смех становился всё громче, а шутки — всё злее…

Коллеги ржали, новая жена орала. А я просто слала ему на работу открытки с благодарностью за алименты Сообщение от Наташи, его новой, пришло в пол-одиннадцатого вечера. Я уже лежала, но не спала. Свет от телефона резанул по глазам. — Ты че там опять пишешь ему? Алименты твои. Детям своим купила бы лучше нормальную одежду, а не клянчила. Жируешь на наши деньги, а сама по салонам ходишь? Я даже не сразу поняла, о чём она. К Сашке я не писала уже месяца два. После того как он в очередной раз прислал две тысячи с пометкой «алименты», я перестала. Бесполезно. У него официально МРОТ, у него новая машина в кредит, у неё — ресницы и ногти. А у меня — двое детей, макароны на ужин и чувство, что я схожу с ума. Я пролистала её сообщение выше, потом ещё выше. Там была целая простыня про то, какая я «жадная тварь» и что Сашка от меня сбежал, потому что я пилила его за каждую копейку. Я хмыкнула. Он сбежал, потому что я застала его с ней. Но это уже детали. Вместо того чтобы удалить, я сделала скриншот. Сама не знаю зачем. Просто палец нажал. Я встала, прошла на кухню, налила воды. Из комнаты донёсся кашель младшего. Подошла, поправила одеяло. Он спал, уткнувшись носом в подушку. Старшая сопела на своей кровати, разбросав ноги. Завтра в школу, а форма ещё не глажена. Денег на нормальную куртку нет. Сашка две недели назад выкладывал сторис с горнолыжки. Горы, снег, кафе с горячим шоколадом. Две тысячи. Я села за стол. Взяла ручку, покрутила в пальцах. Потом открыла ящик, где лежали старые квитанции. Нашла чистый лист. Написала...

Я забыла подарок, который купила бабуле. Пришлось вернуться домой. Но с порога я случайно услышала странный разговор моей мамы и мужа. В это невозможно было поверить... Чемодан отказывался закрываться. В третий раз я пыталась уложить в него подарки для бабули, тревожно поглядывая на часы. До вылета в Домодедово оставалось всего три часа, а московские пробки — вещь непредсказуемая. "Гена, помоги, пожалуйста!" — крикнула я в сторону кухни, где муж, не торопясь, допивал кофе, листая ленту в телефоне. "Сейчас", — отозвался он, не отрывая взгляда от экрана. Рывком я подтянула молнию, и, выдохнув, почувствовала облегчение. Чемодан, похожий на объевшегося удава, наконец-то застегнулся. В прихожей я быстро натянула сапоги и достала телефон, чтобы вызвать такси. "Передай бабуле мои и Гены поздравления с Новым годом", — донесся из кухни голос мамы. Я знала, что ей будет приятно получить наши послания, особенно от зятя. "Ты и сама понимаешь, что это не так", — буркнула я, вводя адрес аэропорта в приложении. Гена не появлялся у нее дома уже два года. Вскоре муж подошел к двери, безразлично пожав плечами. «Лен, зачем мне туда ехать? Твоя бабушка меня терпеть не может. Лучше я дома поработаю над новой серией картин к выставке». «Почему ты обижаешься? Если не хочет, пусть не едет», — вмешалась мама. «Ты прекрасно знаешь, почему твой муж не рвется в гости к бабуле».