Ей было пять лет, когда они с родителями переехали в этот дом. Тетя Таня жила по соседству, одна растила сына Пашу и частенько заходила к ним на чай. Пока взрослые часами разговаривали на кухне, дети строили башни из кубиков, придумывали секретные слова и клялись друг другу в вечной дружбе.
Потом пошли в одну школу. Сидели за одной партой, делились бутербродами, помогали друг другу с уроками. Вера считала Пашу почти родным человеком.
Но дети растут. И не всегда все идет так, как хотелось бы их родителям.
Паша постепенно отдалился от нее. Сначала появились новые друзья, потом какие-то непонятные компании, деньги, которые он откуда-то брал, и привычка отвечать на любой вопрос раздраженно: «Не лезь, не твое дело».
Вера замечала перемены, но надеялась, что это просто возрастное. А вот тетя Таня, похоже, все понимала гораздо лучше.
Однажды вечером Вера случайно услышала, как мама разговаривает с соседкой на кухне.
— Не знаю я уже, что с ним делать, — вздыхала тетя Таня. — В кого он такой? Весь в отца, прости господи. Связался с какой-то компанией. Я ему говорю: «Пашенька, ну зачем тебе эти мальчики?» А он только отмахивается. Словно я ему не мать, а пустое место.
Мама долго что-то ей объясняла, успокаивала, советовала не давить. Вера подслушала из-за двери и думала, что Паша обязательно образумится. Ну куда он денется? Не дурак же, ей богу.
Но этого не произошло. Однажды ночью Веру разбудил шум в подъезде. Кто-то кричал, топал, хлопнула дверь. Мама вскочила с кровати и выглянула в глазок, а потом вдруг побледнела.
— Господи... Пашу забирают.
Вера подбежала к окну.
Внизу стояла машина с мигалками. Двое мужчин в форме вели Пашу, растрепанного, злого, с перекошенным лицом. На руках блестели наручники. А следом бежала тетя Таня, плакала, цеплялась за рукав одного из мужчин и что-то кричала.
Вера помнила тот вечер до мельчайших подробностей. И лицо Паши, и слезы соседки, и то, как мама с папой потом долго сидели на кухне, о чем-то разговаривая.
Потом был суд. Паше дали три года.
Тетя Таня словно постарела за один день. Осунулась, перестала улыбаться, все время ждала писем. Встречая Веру после поступления в институт, обнимала ее и шептала:
— Вот ты, Верочка, умница. Учишься, работаешь. А мой... Что же с ним будет?
И замолкала. Потому что говорить дальше было не о чем.
Паша вышел, когда Вера уже заканчивала институт. Непонятно почему увеличили срок, но, по слухам, он что-то натворил уже в тюрьме. Она помнила, как встретила его возле подъезда.
— Паша!
Он обернулся. Перед ней стоял уже не тот мальчишка, с которым она когда-то строила башни из кубиков. Возмужавший, с татуировками, тяжелым взглядом и какой-то чужой улыбкой.
— Привет, — сказал он.
Они неловко обнялись.
Вера заглянула ему в глаза и осторожно спросила:
— Все? Теперь все будет нормально?
Паша усмехнулся.
— Да все. На свободу с чистой совестью. Начну жизнь с чистого листа.
Как хотелось ей тогда поверить! Правда хотелось. Она ведь помнила другого Пашу — смешного, доброго мальчишку, который когда-то защищал ее от дворовых хулиганов.
Но обещания обещаниями, а поступки почему-то снова оказались совсем другими.
Вера слышала от мамы, что Паша опять связался с прежней компанией, начал выпивать, пропадать неизвестно где. Потом женился на девушке из другого города. Тетя Таня тогда даже повеселела.
— Наконец-то остепенится! — говорила она. — Семья все-таки. Ребеночек будет, ответственность появится.
И ребенок действительно родился. Мальчика назвали Артемом.
Вера к тому времени уже вышла замуж, работала, растила собственного ребенка. Она нечасто виделась с тетей Таней, но мама исправно рассказывала новости.
Новости, увы, хорошими не были.
— Пашка опять сел, — как-то сказала мама. — А его жена Таню на порог не пускает. Представляешь? Внука не показывает, на звонки не отвечает. Таня совсем извелась.
Тетя Таня продолжала писать сыну, пыталась связаться с невесткой, отправляла подарки внуку. Но все было бесполезно.
