ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
Он был тебе настоящим отцом, самым лучшим. Я зажала рот рукой, чтобы не закричать. Голова отказывалась верить. Этого не могло быть. Это было слишком чудовищно.
— Вы хотите сказать, — прошептала я, давясь словами, — что мой настоящий отец — это Леонид, отец Виктора?
Пётр Иванович медленно кивнул, и в этот момент мир для меня рухнул окончательно. Не осталось ничего, ни прошлого, ни будущего, только липкий, омерзительный ужас.
Я ношу ребёнка от Виктора, своего единокровного брата. Вот почему они пришли в такой ужас. Вот почему Тамара кричала «избавься от выродка». Это не была фигура речи. Появление этого ребёнка — неопровержимое доказательство их тайны. Оно вскрыло бы ложь, на которой была построена вся их жизнь.
Меня затрясло. Но это была уже не дрожь от холода или страха. Это была дрожь от отвращения ко всей их семье, к Виктору, к себе.
«Я не верю. Я не хочу в это верить», — прошептала я.
«Я тоже не хотел», — сказал Пётр Иванович. — «Но твоя мама оставила не только фотографию».
Он снова открыл шкатулку. На самом дне лежал маленький потёртый дневник в тёмно-синей коже.
«Она сказала, что если ты читаешь это, значит, случилось самое худшее. Здесь ты найдёшь подтверждение всему и её последнее напутствие».
Он протянул мне дневник. Мои пальцы коснулись прохладной кожи. Это был голос моей мамы из прошлого.
«Они думают, что уничтожили меня, — прошептала я. — Они думают, что я сломлена, но они не знают».
Я развязала ленту. На первой странице красивым почерком было выведено: «Моей доченьке Аннушке… правда — это твоя главная сила. А ещё знай, что у тебя есть союзник. Его зовут Сергей Петрович. Он следователь, и он мой».
Сергей Петрович… Имя эхом отдавалось в голове. Всплыли обрывки: детдом, бумаги, дело о гибели моих родителей. Следователь, который пытался доказать, что это не случайность.
— Вы знаете Сергея Петровича? — спросила я Петра Ивановича.
— Да. Он единственный, кто не поверил в официальную версию. Ему не дали найти доказательства.
— Мне нужно его найти, — твёрдо сказала я.
Пётр Иванович кивнул. — Я помогу тебе. А пока прочти дневник.
Я читала всю ночь. Мама писала о любви к Леониду, о его предательстве, о тихом счастье с Андреем, моим отцом. О том, как он принял меня как свою, узнав правду. Потом записи стали тревожными: за ними следили, Андрей что-то скрывал, нашёл доказательства махинаций Леонида и его тестя. Он встретился со следователем Сергеем Петровичем. «Завтра мы уезжаем», — была последняя запись. Завтра их не стало.
К утру во мне не было хаоса — лишь ледяная ясность. Я больше не жертва. Я дочь своих родителей, и я отомщу.
Пётр Иванович нашёл Сергея Петровича. Мы поехали к нему.
Пожилой следователь с выцветшими, внимательными глазами взглянул на меня и замер.
— Марина… — прошептал он.
— Я её дочь, Анна.
— Я ждал вас 20 лет, — сказал он, впуская нас. — Я знал, что это не случайность. Но документы, которые передал мне Андрей, исчезли после обыска. У меня не осталось доказательств, только память и одна фраза, которую он сказал: «Если со мной что-то случится, вся правда в сердце нашего дома. Нужно только правильно посчитать».
Меня осенило. Вспомнился кукольный домик из детства и папины слова: «Запомни: кот, день твоего рождения и день рождения мамы».
— Я знаю, где он спрятал доказательства! — воскликнула я. — В нашем старом доме.
В этот момент позвонил Виктор. Он умолял вернуться, говорил, что отец плох. На заднем плане я услышала шипящий голос Тамары: «Она не должна ничего найти!»
Это была ловушка. Но их спектакль давал нам шанс. Пока они ждали меня у себя, мы могли проникнуть в мой старый дом, который оказался пустым — хозяева были в отпуске.
Мы вошли внутрь. В гостиной стоял тот самый камин. На его полке в камне были вырезаны цифры по кругу. Я ввела код — даты моего и маминого рождения. Раздался щелчок, и камень отъехал, открыв нишу.
12:36
Внутри лежала металлическая папка. В ней — документы, доказывающие махинации, аудиокассета и заключение эксперта: «Умышленное повреждение тормозной сист
