ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
на балконе четвёртого этажа. На нём были всё те же серые спортивные штаны с вытянутыми коленями и футболка с засохшим пятном от соуса. В руках — треснувшая кружка с остывшим кофе. Увидев автомобиль, он застыл. В его квартале такие машины не парковались — они проезжали мимо, не снижая скорости и не открывая окон.
Когда распахнулась задняя дверь, его сердце болезненно дёрнулось. Из салона вышла женщина. Высокие сапоги на тонкой шпильке из мягкой кожи, безупречное пальто, подчёркнутое поясом на талии, и волосы, уложенные в идеальную, выверенную волну. Она не торопилась и не суетилась. Она просто стояла, глядя на облупленную дверь подъезда, и в её осанке было столько уверенного спокойствия, что Максим выронил кружку. Та с глухим звуком разлетелась о бетон балкона.
— Аня?.. — выдавил он, не веря увиденному. — Анна!
Он рванулся в комнату. Впопыхах натянул кроссовки, даже не думая завязывать шнурки, и помчался вниз по лестнице, перескакивая через пролёты. В голове за одно мгновение сложилась торжественная картина.
«Она пришла! Разбогатела, как я и сказал! Теперь заживём. Продам эту халупу, переберёмся к ней, я возьму на себя её деньги… Она ведь любит меня, раз вернулась именно сюда!»
Он вылетел из подъезда — запыхавшийся, с пылающим лицом и сияющей, почти восторженной улыбкой.
— Анечка! — выкрикнул он, широко раскидывая руки. — Я знал! Я всегда в тебя верил! Посмотри на себя — какая ты… какой ты стала! Ну что, дошло наконец, что муж был прав? Я тебя здорово проучил, да? Иди ко мне, родная!
Он шагнул к ней, собираясь ухватить за плечи, но замер в полуметре, словно упёрся в прозрачную стену. Анна не двинулась. Она даже не вынула рук из карманов. Она просто смотрела на него — прямо, отстранённо и пугающе внимательно.
— Здравствуй, Максим, — её голос был ровным и низким, без привычной дрожи, к которой он так привык.
— Ну чего мы тут торчим, соседи же глазеют! — он нервно прыснул, косясь на старушек у подъезда. — Пойдём наверх, там, конечно, бардак… Я ведь один, всё о тебе думал. Отметим твоё возвращение! Ты на этой машине приехала? Слушай, водитель подождёт или отпустим его?
Анна чуть наклонила голову. На её губах появилась едва заметная, почти сочувственная усмешка.
— Ты ошибаешься, Максим. Я не возвращалась.
Его улыбка медленно сползла, уступая место растерянности.
— В каком смысле? Ты же здесь. Всё как я сказал: «Разбогатеешь — придёшь обратно». Ты выполнила условие. Я тебя прощаю, Ань. Зла не держу.
— Условие? — она тихо рассмеялась, и этот смех был холоднее сырого ноябрьского ветра. — Ты правда считаешь, что я угробила год жизни, работая по двадцать часов в сутки, ради твоего одобрительного кивка? Ты действительно думаешь, что я строила бизнес, чтобы снова войти в эту вонючую квартиру и слушать твои рассуждения о моей никчёмности?
— Но… ты же приехала сюда! — он шагнул вперёд, пытаясь схватить её за руку, но она коротким движением остановила его. В ту же секунду из машины наполовину вышел водитель — крупный мужчина в строгом костюме, внимательно следивший за происходящим. Максим отшатнулся.
— Я приехала поставить точку, — Анна раскрыла сумку и вынула папку. — Здесь бумаги. Год назад ты заявил, что без тебя я — пустое место. Что ж, вот итог моего «ничего». Квартира, в которой ты живёшь, теперь официально принадлежит моей компании. Я выкупила её у банка вместе со всеми твоими просроченными кредитами, которые ты набрал под свои так называемые «стартапы».
Глаза Максима расширились, слова начали путаться.
— То есть… выкупила? Ты хочешь сказать, что мы теперь…
— Никакого «мы», Максим, — резко оборвала она, и во взгляде её мелькнул холодный металл. — У тебя есть ровно сутки, чтобы собрать вещи. Завтра здесь начнётся капитальный ремонт. Я передаю эту квартиру фонду помощи женщинам, оказавшимся в тяжёлой ситуации. Тем, кому некуда идти после того, как такие, как ты, вышвыривают их за дверь.
— Ты не имеешь права! — взвизгнул он, и лицо его исказилось от смеси ужаса и злобы. — Я твой муж! Я имею право!
— Бывший муж, — спокойн
