Жизненно.Истории.
MAX ·
Решив встретить мужа, я приехала в аэропорт на час раньше и увидела то, что полностью изменило наши отношения.
Вера решила впервые за шестнадцать лет встретить мужа из командировки. Она приехала в аэропорт на час раньше и увидела его в кафе. Он держал за руку седую женщину и смеялся так, как дома давно не смеялся.
Вера всегда приезжала заранее: на вокзал, к врачу, на родительские собрания и даже на собственную свадьбу. В этот раз лишний час стоил ей шестнадцати лет брака, хотя, паркуясь на третьем уровне аэропорта, она ещё ничего не подозревала.
Утро начиналось обычно. На кухне пахло тестом и жареным луком. Вера лепила пельмени с бараниной — любимые пельмени Глеба. В день его возвращения на столе всегда было что-нибудь домашнее. Так было заведено.
— Мам, зачем ты столько лепишь? — спросила шестнадцатилетняя Соня, заглянув на кухню. — Папа же один.
— Папа голодный.
— Он взрослый. Может и сам приготовить. Из пачки.
— Из пачки он не будет.
Соня посмотрела на мать.
— Он в прошлый раз вообще не ел. Пришёл, сказал «спасибо, Вер» и лёг спать.
— Устал.
— Он всегда устал.
Вера промолчала. Глеб ездил в командировки последние девять лет, по две-три недели в месяц. Возвращался уставшим, ставил сумку в прихожей и надолго уходил в душ. Она привыкла ждать, готовить, заботиться и считать дни до его возвращения.
— А если я его встречу? — неожиданно спросила она.
— В аэропорту? Мам, ты за шестнадцать лет ни разу этого не делала.
— Вот именно.
Дочь посмотрела на неё с каким-то недетским сочувствием.
— Он не любит сюрпризов.
Вера вспомнила, как однажды устроила ему праздник на сорокалетие. Глеб улыбался, благодарил, а потом всю дорогу домой молчал. Она тогда решила, что он просто растроган.
К обеду пельмени лежали в морозилке, аккуратно разложенные по пакетам. Вера приняла душ, высушила волосы и надела горчичное пальто, которое муж однажды назвал слишком ярким.
В цветочном магазине она купила девять жёлтых тюльпанов.
— Мужу берёте? — улыбнулась продавщица.
— Из командировки прилетает.
Вера держала букет осторожно, словно боялась его повредить.
Рейс из Москвы прибывал в 18:40. Она выехала заранее, как всегда. Всю дорогу представляла, как Глеб выходит из-за стеклянных дверей с сумкой через плечо, видит её и удивляется.
Может, обнимет? Он давно не обнимал её так, чтобы она запомнила.
В зале прилёта Вера посмотрела на табло. Было 17:38. До прибытия оставался почти час.
Она нашла свой рейс, а чуть выше заметила другую строчку: «Москва. 16:05. Прибыл».
Но не придала ей значения.
Вера решила выпить кофе. Кафе находилось справа от выхода, за стеклянной перегородкой с искусственным плющом. Она подошла к стойке, открыла кошелёк и случайно подняла голову.
За дальним столиком у окна сидел Глеб.
Сначала она не поверила. Мужчина в синем свитере, с проседью на висках. Потом он повернул голову, и Вера увидела знакомый шрам над правой бровью — тот самый, который получила её любовь ещё в девятнадцать лет, упав с велосипеда.
Глеб смеялся.
Не так, как дома, когда смотрел телевизор. Он откинулся на спинку стула, прикрыл глаза ладонью и смеялся от души. Вера не видела такого смеха много лет.
Напротив сидела женщина. Седая коса лежала на плече почти до пояса, на худых руках был серый вязаный кардиган.
И Глеб держал её за руку.
Он накрыл её ладонь своей и медленно поглаживал большим пальцем костяшки.
— Девушка, вам что? — спросила бариста.
Вера не ответила. Бумага на букете хрустнула под её пальцами.
— Девушка?
— Ничего. Спасибо.
Она отошла за колонну и прислонилась спиной к холодной стене.
Значит, прилетел на рейсе в 16:05. Значит, уже полтора часа сидит здесь с этой женщиной.
Кто она?
Коллега? Попутчица? Любовница?
Но женщина выглядела намного старше Глеба. Годилась ему в матери.
Вера сглотнула и осторожно выглянула из-за колонны... но
