егда идеально отутюженные брюки. Сейчас он держал маму за локоть, и в другой руке его поблескивал не цветок, а тяжелый металлический портсигар.
Виктор Ильич встал с кресла. Сделал он это бесшумно — годы работы с точными приборами приучили его к мягким движениям. Он вышел в коридор и остановился. Маргарита, увидев мужа, вздрогнула и чуть отстранилась от Белозерова, но тут же вздернула подбородок.
— Виктор… Ты дома? Я думала, у тебя совещание, — её голос звучал фальшиво, как треснувший колокольчик.
— Я вижу, — спокойно ответил Руднев, глядя не на жену, а на Белозерова. — Глеб Дмитриевич, какими судьбами в нашем доме?
— Да вот, Виктор Ильич, — Белозеров улыбнулся одними губами, — Маргарита Павловна обронила перчатку на проходной, решил занести по-соседски.
— И решили зайти выпить чаю, пока меня нет? — Виктор перевел взгляд на жену. В его глазах не было гнева, только усталая горечь человека, который все понял гораздо раньше. — Рита, я все знаю. Давно.
Маргарита Павловна побледнела так, что румяна на её щеках стали выглядеть зловеще. Она хотела что-то возразить, но Виктор поднял руку.
— Не нужно сцен, в доме ребенок. Я подаю на развод. Василиса останется со мной.
И вот тут случилось то, чего не мог предвидеть никто
