Жизненно.Истории.
MAX ·
— повторил он.
Помолчали. В коридоре кто-то прошёл в мягких тапках, звякнул поднос, хлопнула дверь.
Ася заговорила снова — тихо, осторожно, словно нащупывала дорогу в темноте:
— Коль, а Коль. Мы тут с мамашками поговорили вчера вечером. Долго говорили. — Пауза. — Ты же всегда хотел сына. Всегда говорил — сына хочу, Николая-младшего…
Он обернулся.
И сразу всё понял.
Знал он этот взгляд. Двадцать лет знал, с той самой осени, когда она пришла к ним во двор — тоненькая, с косами, с портфелем, — и он, шестнадцатилетний дурак, немедленно споткнулся об собственные ноги. С тех пор и знал этот взгляд. Когда она так смотрела — этими глазами, в которых всё сразу: и просьба, и нежность, и такая тихая, беззащитная надежда, что хоть стены ломай, — он не мог отказать. Никогда. Ни единого раза в жизни.
Из-за этого взгляда они купили диван, который потом три часа вчетвером затаскивали в квартиру и который всё равно не вписался в прихожую. Из-за этого взгляда он согласился провести отпуск у её тётки в Пскове вместо Крыма, куда собирался три года. Из-за этого взгляда у него дома третий год жил рыжий кот Персик, которого якобы приютили на две недели.
Но тут было другое. Тут был живой человек. Три дня от роду.
— Ась, — сказал он осторожно. — Ты это брось.
Она опустила голову к малышу.
Плечи её дрогнули.
— Ась, ну, не плачь, — заторопился он, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Его усыновят, обязательно найдутся люди… Хороший же мальчик, здоровый, молодые какие-нибудь пары…
Плечи тряслись сильнее.
— Ась. Ну Ася. Ну послушай, это же серьёзное дело, это не…
— Ты не понимаешь, — всхлипнула она.
— Чего не понимаю?
— Ты не знаешь.
— Чего не знаю, Ась? Скажи мне.
Она долго молчала. Малыш на её руках посапывал, причмокивал, жил свою маленькую, только начавшуюся жизнь. Ася смотрела в его лицо. И Николай видел — она собирается с духом. Что-то в ней собирается, что-то копилось всё это время, и сейчас выйдет.
— Врач мне сказал, — произнесла она наконец, не поднимая головы. Голос был совсем тихий, почти неслышный. — что детей больше,я не смогу иметь. После родов осложнение, Коль. Он сказал, что у меня больше… что детей больше не будет.
Тишина.
Николай не сразу понял. А потом понял — и просто сел на стул у стены. Ноги сами согнулись, и он сел, и некоторое время просто смотрел в пол — в линолеум больничный, серый, затёртый многими ногами.
