ромный кефир и булка потерялись в этом великолепии.
— С вас пять тысяч двести сорок рублей, — озвучила кассирша.
— Пакет нужен?
Наступил этот момент.
Любовь Петровна привычным жестом полезла в свою необъятную сумку. Я знала, что будет дальше. Сейчас она пороется там секунд десять, потом охнет, потом начнет хлопать себя по карманам пальто.
— Ох, батюшки!
Голос свекрови зазвенел.
— Люда! Ты представляешь? Кошелек-то я в другой сумке оставила! Вот я растяпа!
Очередь сзади напряглась. Мужчина с минералкой цокнул языком. Кассирша подняла на меня тяжелый взгляд:
— Девушка, оплачивать будете? Карту прикладывайте, не задерживайте.
Свекровь смотрела на меня с легкой, едва заметной улыбкой. Она была уверена. Она знала правила этой игры. Сейчас я вздохну, достану телефон и молча всё решу.
Я медленно расстегнула сумку. Достала телефон. Покрутила его в руках.
Потом посмотрела прямо в глаза Любови Петровне и громко, чтобы слышали все вокруг, сказала:
— Ой, Любовь Петровна… А я ведь тоже кошелек дома забыла. И телефон разрядился...
