чек и поразилась: как же вкусно! Давно она не ела такой колбасы — всё на диетах сидела, а тут ароматный хлеб и копчёная колбаска... Мужик радостно засмеялся:
Ну что, вкусно? То-то же! На-ка вот, чайку глотни. Горячий, смотри не обожгись. Тебя как звать-то?
Лариса Андреевна, — ответила она с набитым ртом.
Лариса, значит! Красивое имя. А я дядя Митя... ой, то есть Дмитрий я, Дмитрий Иванович. Раньше на заводе вкалывал, да сократили. Теперь вот в охране тружусь, сутки через трое. И ничего, жить можно! Мать вот у меня болеет, старая стала, так я на лекарства ей ишачу. Глядишь, ещё поживёт бабка.
А семья была, да вся вышла: сын вырос, жена к другому ушла. В общем — живу и живу! — он вздохнул, улыбнулся, но глаза остались грустными. А тебе-то, Лариса, далеко до дома топать? Может, дать тебе денег на такси? Мне-то далеко ехать, они за город ночью не едут — клиентов обратно нету, а за двойной тариф жаба душит. А тебе хватит доехать.
Дядя Митя смотрел на неё и улыбался так по-доброму, что Лариса Андреевна вдруг вспомнила своё детство. В школе у неё был друг Колька.
Она вечно была голодная, а он делился с ней бутербродами и смотрел точно так же — по-доброму и чуть насмешливо. В этот миг она почувствовала себя снова той девчонкой-школьницей. Словно и не было всей этой взрослой жизни: ни ресторана, ни позорного увольнения на пенсию.
Лариса Андреевна доела бутерброд, допила обжигающий сладкий чай и вдруг сказала то, чего сама от себя не ожидала:
