Жизненно.Истории.
MAX ·
— Домой. Только дома у меня нет. И дочь… моя дочь уже не моя. И муж… стал совсем чужим человеком.
Пять лет назад. 1987 год. Маргарита выросла в маленькой деревеньке, затерянной среди лесов и полей. Жизнь там текла небогато, но честно, наполненная трудом и простыми радостями. Вышла замуж за местного парня, Сергея, механика из МТС. Молодая семья, полная надежд. Через год родилась дочурка — белобрысая, голубоглазая Катенька. Казалось, сама судьба улыбается им. Когда Кате исполнилось два, Маргарита устроилась на новый склад на окраине — вторым кладовщиком. Хорошая работа, твердый оклад. Белая полоса.
Но вскоре её стала глодать тихая, необъяснимая тревога. Вещи исчезали. Не целиком, не ящиками — понемногу. То три банки тушенки с полки испарятся, то мешок гречки станет легче. Она обращалась к старшей по складу, Валентине Петровне, женщине с каменным, непроницаемым лицом.
— Мне кажется, у нас недостача, Валентина Петровна. Вчера я точно помню, масла было три коробки в углу.
— Тебе показалось, Риточка. Устаешь, наверное, с малым ребенком. Цифры в ведомости сходятся.
— Но как же? Вот на второй полке было двадцать банок, сейчас шестнадцать!
— Ты последняя вчера уходила, — равнодушно парировала заведующая. — Ключи только у нас с тобой. Кто, по-твоему, мог взять? Призраки?
— А почему ключи не у сторожа? Он же ночью здесь.
— Так исторически сложилось. Материально ответственные лица — мы. Сторож — просто пост. Его дело — позвонить, если что.
Логика была железной, но внутреннее чувство кричало о лжи. Маргарита чувствовала себя мухой, попавшей в невидимую, липкую паутину. Потом грянула гроза — внезапная, тотальная ревизия. И обнаружилась недостача, серьезная, на крупную сумму. Всю вину, разумеется, возложили на младшего кладовщика — на Маргариту. Она металась, пыталась объяснить, рассказывала о своих подозрениях, о странных исчезновениях. Но Валентина Петровна лишь разводила руками, её глаза выражали ледяное презрение и праведный гнев.
— О чем она? Ни о каких пропажах Маргарита мне не докладывала. Сама, видно, прикарманивала понемножку, думала, не заметят. Признавайся, девочка, легче будет. Ключи-то были у тебя, ты последняя уходила.
— А может, это вы?! — выкрикнула в отчаянии Маргарита.
— Как ты смеешь! — загремела Валентина Петровна. — Я — вор? Сторожа, Макар и Василий! Скажите, видели вы меня на складе после смены хоть раз?
Сторожа, суровые мужики, подтвердили: нет, не видели. А вот Маргариту — постоянно, и первая приходит, и последняя уходит. Круг замкнулся.
— Серёжа, не могу понять… Куда всё делось? — рыдала она ночью, прижавшись к мужу.
— Всё ясно, Рита. Валентина Петровна с ними заодно, делится. А на тебя, как на молодую и беззащитную, всё и повесили. Надо бороться.
