Жизненно.Истории.
MAX ·
Дежурный — молодой парень с редкими усиками — поднял на неё сонные глаза. В отделе пахло мастикой для пола и чем-то кислым из столовой. На стене висел стенд с ориентировками, на котором фотографии давно поблёкли на солнце.
— Мне нужен ваш начальник, — сказала Вера. — Или тот, кто занимается находками. Я нашла вещь с деньгами.
— С какими деньгами? — парень за стеклом даже привстал.
— С крупными. Девяносто три тысячи.
Он посмотрел на неё так, будто она сообщила, что видела инопланетян. Потом куда-то позвонил, кого-то вызвал.
Через пять минут в коридор вышел мужчина в гражданском — полный, с прокуренными усами, в свитере с оленями. Представился: майор Кузнецов, начальник отделения. Провёл её в кабинет, где на столешнице помещалась только одна папка — остальное место занимали чашки, газеты и старый компьютер с заклеенной скотчем клавиатурой.
— Рассказывайте, — сказал майор и достал блокнот.
Вера рассказала. Где, когда, при каких обстоятельствах. Открыла барсетку, выложила деньги на стол. Майор посчитал — аккуратно, перекладывая каждую купюру в отдельную стопку.
— Девяносто три тысячи ровно. Ни документов, ни карт. Вы уверены, что хотите оставить это у нас?
— А куда ещё? — спросила Вера. — По закону я обязана заявить о находке. Статья двести двадцать седьмая Гражданского кодекса.
Майор поднял на неё удивлённые глаза.
— Вы юрист?
— Я библиотекарь. Но книжки читаю.
Он хмыкнул. Составил протокол. Вера подписала. Получила копию. Когда вставала из-за стола, майор произнёс:
— Знаете, Вера Степановна, я здесь двадцать лет работаю. Телефоны приносят, сумки, документы. Паспорта даже приносят, представляете? А деньги — нет. Вы первая.
— Значит, не зря книжки читаю, — ответила Вера и вышла.
В библиотеку она опоздала на полчаса. Написала объяснительную. Светлана — её коллега, с которой они делили кабинет комплектования уже лет пятнадцать — сразу почуяла неладное.
— Вер, случилось чего? Ты белая как стена.
Вера рассказала. Светлана слушала, и её круглое лицо постепенно вытягивалось в выражении, которое невозможно было описать иначе как священный ужас.
— Девяносто три тысячи? — переспросила Светлана. — Ты отнесла в полицию? Девяносто три? Верка. Ты… ты понимаешь, что ты сделала?
