Публикация от 6 апреля 2026

замок. Квартира оказалась роскошно обставленной: чешская стенка, венгерская люстра, импортный телевизор «Темп» и бар, полный коньяков. На полу, в гостиной, лицом вниз лежал молодой человек. Смерть наступила примерно за сутки до этого. Оружие — узкое длинное лезвие, оставившее одну-единственную, но смертельную рану в области сердца. И снова, как и пять лет назад, рядом стояли два бокала, початая бутылка советского шампанского «Абрау-Дюрсо» и женская плойка для волос, включенная в розетку. На плойке остались рыжеватые волоски. Погибшим оказался Лев Михайлович Савельев, сын крупного дипломата, недавно вернувшегося из посольства во Франции. Двадцати четырех лет, не работал, учился в Литературном институте, но посещал занятия редко. Вел праздный образ жизни, менял женщин, как перчатки, и был известен в московской золотой молодёжи как «Лёва-Француз» за любовь к парфюму и хорошим манерам. Дело поручили старшему следователю Петру Аркадьевичу Левину, человеку дотошному и неглупому. Он внимательно осмотрел место происшествия. Помимо плойки, в спальне нашли ещё один странный предмет — старую швейную машинку «Подольск» с ножным приводом. Такие уже не выпускали, это был раритет. Машинка стояла на столе, игла была опущена, под лапкой зажата полоска голубой джинсовой ткани. Кто-то явно подшивал джинсы в тот самый вечер. Левин позвонил в городской отдел криминалистики и попросил прислать специалиста, который работал по старым «закрытым» делам. Приехал майор Иван Морозов. Тот самый, что пять лет назад нашёл женский волос в «Сосновке». Теперь он был седым на висках, с жёстким взглядом и курил одну сигарету за другой. — Гляньте, Пётр Аркадьевич, — сказал Морозов, доставая из старого конверта тонкий пакетик. — Это волос, изъятый мной в семьдесят шестом. А это — с плойки. Думаете, совпадение? Экспертиза, проведённая в лаборатории на Большой Полянке, дала стопроцентное совпадение. Волосы принадлежали одному и тому же человеку — женщине с редким рыжеватым оттенком и специфическим строением чешуйчатого слоя. Семь лет назад её искали, но не нашли. Теперь она объявилась вновь. Левин и Морозов, получив санкцию на обыск, решили ещё раз проверить квартиру Савельева. Когда они подъезжали к дому на Малой Грузинской, было уже за полночь. Морозов машинально поднял глаза на окна двадцать пятой квартиры. — Пётр Аркадьевич, — глухо сказал он. — В окне свет. И тень ходит. — Быть не может, — Левин похолодел. — Квартира опечатана. Ключи только у нас. Они поднялись на четвёртый этаж. Судебные печати на двери оказались целыми. Левин отпер замок своим ключом. Квартира была пуста, но в воздухе ещё пахло женскими духами — резкими, с горчинкой, будто хвоя и табак. Швейная машинка исчезла со стола. Зато в спальне обнаружилось свежее пятно от пролитого чая — ещё тёплого. Кто-то был здесь пять минут назад. — Вниз! — крикнул Морозов. Они выскочили на улицу. Под окнами, на асфальте...