С этими словами она вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Мы с Юлей остались в тишине. Она прижалась ко мне, дрожа всем телом. Я обнял её, чувствуя, как уходит напряжение последних минут.
— Всё позади, — тихо сказал я, гладя её по волосам. — Главное, что ты вовремя вернулась.
Юля подняла на меня глаза, в которых ещё стояли слёзы:
— Обещай, что мы найдём своё жильё как можно скорее.
Я улыбнулся и поцеловал её в лоб:
— Обещаю. Завтра же начну искать варианты.
В тот вечер мы долго сидели на кухне, пили чай с остатками тех самых фирменных пирогов Маргариты Степановны и строили планы. Впервые за три года совместной жизни с тёщей мы по‑настоящему почувствовали себя отдельной семьёй — той, что сама решает, какие сюрпризы устраивать друг другу.
А на следующее утро, собирая вещи в гостиной, я случайно заметил на столе записку в знакомом почерке: «Извини, если напугала. Но иногда встряска идёт на пользу. Удачи в новой жизни».
Я скомкал листок и бросил его в мусорное ведро. Новая жизнь действительно начиналась — и она обещала быть совсем другой.
