Жизненно.Истории.
MAX ·
Начало истории 👉 Беременная жена ПРОДОЛЖЕНИЕ
Он гнал свой внедорожник, опережая поток. До адреса Швецовых было минут пятнадцать. У него самого пять лет назад не стало жены — ушла из жизни из-за приступа сердца. Он помнил это чувство бессилия, когда помощь не приходит вовремя.
Воронов взлетел на третий этаж. Подергал ручку — заперто. Из-за двери слышался слабый голос.
Он не стал ждать службу спасения. Отошел к стене и с разбегу навалился на дверь. Замок хрустнул, но выдержал. Второй натиск сломал замок.
Марина лежала в коридоре, свернувшись.
— Марина!
Она приоткрыла глаза, мутно посмотрела на него:
— Андрей Викторович? А где… Андрей?
— Я за него. Держись.
Он подхватил её на руки.
В машине он гнал так, что встречные шарахались к обочине. Марина тяжело дышала на заднем сиденье.
— Потерпи, сейчас, — приговаривал суровый директор, глядя в зеркало заднего вида. — Уже подъезжаем.
В медицинском центре их встретили специалисты с каталкой — Воронов успел позвонить главному врачу.
— Вы муж? — крикнула медсестра.
— Я отец, — рыкнул Воронов. — Головой отвечаете за неё и детей.
Он остался в коридоре. Ходил из угла в угол, мерил шагами кафель. Через три часа вышел врач, снимая маску.
— Ну, выдыхайте. Два парня. Понадобилось серьезное вмешательство, но успели. Вес небольшой, полежат под наблюдением, но дышат сами. Мать слабая, но всё будет хорошо.
Воронов прислонился лбом к холодному стеклу окна.
— Спасибо.
Он достал телефон. Набрал Швецова еще раз. Тот наконец взял трубку. Голос был как после крепких напитков, на фоне играла музыка и женский смех.
— Алло, шеф? Вы звонили? Я тут на объекте, связь плохая…
— На объекте, говоришь? — голос Воронова был тихим и грозным. — В «Лагуне» теперь бетон отгружают?
Пауза.
— Андрей Викторович, я…
— Ты уволен, Швецов. Без рекомендаций. Чтобы завтра духу твоего в городе не было. И надейся, чтобы твоя жена тебя простила. Хотя я бы на её месте тебя сурово наказал.
Марина пришла в себя только на следующие сутки. Палата была отдельная, тихая. На тумбочке стояла бутылка минеральной воды и пакет с соком.
Дверь открылась. Вошел Воронов. В костюме, но без галстука, уставший.
— Как самочувствие?
— Андрей Викторович… — Марина попыталась сесть, но место медицинского вмешательства отозвалось ударом. — Спасибо вам. Мне так неудобно… Я перепутала контакты…
— Скажи спасибо случаю, что перепутала, — он сел на стул. — Марина, нам надо поговорить. Серьезно.
Он рассказал ей всё. Про звонок, про загородный комплекс, про увольнение. Говорил жестко.
— Он сейчас будет звонить, просить прощения. Квартира, я так понимаю, его?
— Его родителей, — прошептала Марина, глотая слезы. — Нам некуда идти. У меня только тетка в деревне далеко.
Воронов помолчал, барабаня пальцами по колену.
— Значит так. У меня дом большой стоит, два этажа. Я там только ночую. Есть гостевое крыло. Поживешь там с детьми, пока на ноги не встанешь. Мне помощница нужна, за домом следить, а чужих я не люблю. Считай это работой.
— Я не могу… с двумя маленькими… какая из меня работница?
— Справишься. Я помощницу найму в помощь. Это не благотворительность, Марина. Мне спокойнее, когда в доме жизнь есть.
Выписка прошла спокойно. Андрей пытался прорваться в учреждение, но охрана его не допустила. Он стоял под окнами, после крепких напитков, и что-то кричал.
Марина слушала это, стоя у окна палаты. Внутри у неё все выгорело. Осталось только безразличие.
Воронов забрал её сам. Молча погрузил вещи, укрепил детские кресла.
— Поехали домой, — просто сказал он.
Жизнь в доме Воронова потекла удивительно спокойно. Огромный коттедж ожил. Запахло детскими средствами и чистым бельем.
Андрей Викторович оказался вовсе не страшным. Вечерами, приезжая с работы, он неумело, но старательно брал на руки то одного, то другого малыша.
— Ну что, бойцы? — гудел он басом. — Растете?
Мальчишки, Пашка и Сашка, смотрели на него серьезными глазами.
