Жизненно.Истории.
MAX ·
Она села на единственный стул, я осталась стоять у кровати.
— Артур… он не спал всю ночь. Плакал. Я никогда не видела его таким. Он… он действительно тебя любит. Просто не умеет выражать чувства. Мужчины они такие… грубоватые.
Я молчала.
— Он готов извиниться. Публично. Соберём всех, он встанет на колени, если надо. Платье купим. Лучше. Шубку купим! — она сделала паузу, глядя на моё лицо. — Ну скажи что-нибудь!
— Вы знали, — сказала я тихо. — Вы знали, что у него проблемы со здоровьем. И что он мне запретил рассказывать вам. Но когда вы спрашивали про внуков, он говорил, что я бесплодна. И вы смотрели на меня с осуждением.
Она покраснела.
— Это… это другое. Он не хотел вас позорить!
— Меня? Его ложь позорила меня?
— Ну как же! Мужик, который не может… это же стыдно! А женщина — ну, с женщинами всегда проблемы!
Я рассмеялась. Горько, беззвучно.
— Альбина Эдуардовна. Вы пришли уговорить меня вернуться к человеку, который семь лет лгал о моём здоровье, унижал меня и вчера вылил на меня суп. И вы предлагаете шубку в качестве компенсации?
Она встала, глаза сверкнули.
— Ты себя слишком много возомнила, девочка! Квартирка у тебя какая-то на окраине, работа — медсестра, сорок лет на носу! Кто тебе ещё такой муж, как мой Артур, найдёт? Он красивый, деньги зарабатывает, машина у него! Ты думаешь, тебя кто-то захочет? Разведёнку, бездетную?
Я посмотрела на неё. На эту женщину, которую семь лет называла мамой. Которая учила меня, как правильно варить борщ для её сына. Которая говорила, что я не достойна его.
— Возможно, никто, — сказала я спокойно. — Но лучше одной, чем с вашим сыном. Всё.
Она задышала часто, губы задрожали.
— Ты… ты всё пожалеешь! Он найдёт себе молодую, красивую! А ты останешься одна в своей конуре! И когда будешь умирать в одиночестве, вспомнишь мои слова!
Развернулась, вышла, хлопнув дверью.
Я стояла посреди комнаты, слушая, как её шаги затихают в коридоре. Тело дрожало мелкой дрожью. Я подошла к раковине, умылась холодной водой. Посмотрела в зеркало. Тёмные круги под глазами. Морщинки у губ, которых не было три года назад.
«Сорок лет на носу». Мне было тридцать восемь. До сорока — два года. Да, не молоденькая. Не красавица. Медсестра. Разведёнка. Бездетная.
И свободная.
Я стала собираться. Оделась. Сложила вещи. В десять часов нужно быть у нотариуса.
В девять я вышла из гостиницы. Дождь кончился, но небо было серым, низким. Я позвонила такси, поехала на улицу Гагарина.
Нотариальная контора находилась в старом здании, на первом этаже. Я пришла за десять минут. Артура не было. Я села на стул в коридоре, ждала.
Десять ноль ноль. Десять пятнадцать. Десять тридцать.
В десять сорок пять я уже понимала — он не придёт. Значит, война. Суд, раздел имущества, нервы, время.
Я встала, подошла к двери нотариуса. Постучала.
— Войдите!
За столом сидела женщина лет пятидесяти, в очках. Увидев меня, улыбнулась.
— Здравствуйте. Чем могу помочь?
— Мне нужно составить соглашение о разделе имущества при разводе, — сказала я, садясь напротив.
— Супруг с вами?
— Нет. Он не пришёл.
Она кивнула, как будто такое видела часто.
— Тогда придётся через суд. У вас есть список совместного имущества?
Я достала из сумки листок, который составила ночью. Автомобиль — его, куплен до брака. Квартира, в которой мы жили — его, куплена до брака на деньги родителей. Мебель, техника — куплены в браке, но в основном на его деньги. Мои вещи — одежда, ноутбук старый, телефон.
— По сути, делить почти нечего, — сказала нотариус, просматривая список. — Вы претендуете на что-то?
Я подумала. Мебель? Нет, она мне не нужна, напоминания. Техника? Тоже его выбор. Деньги? У нас был общий счёт, но на нём обычно не больше тридцати тысяч, и то перед зарплатой.
— Нет, — сказала я. — Я ничего не хочу от него. Только развод.
Она посмотрела на меня через очки. Взгляд был умный, проницательный.
— Вы уверены? По закону вы имеете право на половину совместно нажитого. Даже если не работали официально, ведение домашнего хозяйства учитывается.
