Жизненно.Истории.
MAX ·
ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
— Это… что?
— Квартира, — сказала я просто. — Моя квартира. Однокомнатная, на окраине. Но своя.
— Откуда? — он вырвал свидетельство из моих рук, вглядывался в текст, как будто надеялся, что это фальшивка. — Когда? На какие деньги?
— Бабушка Аня оставила. Моя бабушка по отцу. Она умерла три года назад. Помнишь, я ездила на похороны?
Он молчал, переворачивая бумагу.
— Она завещала её мне. Единственной внучке. Но была проблема — квартира в ипотеке, маленький остаток. Я три года платила по семь тысяч в месяц. Тайно. С моей зарплаты. Говорила, что отдаю долг подруге. Ты не интересовался.
Я взяла из его ослабевших пальцев документ.
— Месяц назад я выплатила последний платёж. На прошлой неделе получила выписку из ЕГРН. Квартира моя. Свободная. Никаких обременений.
В комнате стояла тишина. Из столовой доносился смех, звон посуды — родственники ели пирог, решив, что «сценка» закончилась.
— Ты… ты всё это время… — он не мог собрать слова. — Ты меня обманывала?
Я рассмеялась. Коротко, сухо.
— Да, Артур. Я тебя обманывала. Как и ты меня. Только мой обман — это квартира, в которую я могу уйти. А твой обман — это семь лет унижений под маской «шуток» и «заботы».
Я положила документы в сумку. Закрыла коробку. Поставила на место.
— Жена скрывает от мужа квартиру — это ужасно, да? А муж, который выливает на жену суп при гостях, называет её тунеядкой, проверяет телефон, контролирует каждую копейку — это норма?
Он молчал. Глаза бегали по комнате, как будто искали ответ на стенах.
— Я собираю вещи. Сегодня ночую в гостинице. Завтра оформляю документы на развод. Квартира — моя, ты на неё претендовать не можешь, это наследство. Согласия на развод я от тебя не жду — подаю в одностороннем порядке, основания есть. Публичное унижение, психологическое насилие. У меня есть свидетели.
Я кивнула в сторону столовой.
— Двенадцать человек.
Артур вдруг опустился на кровать. Как будто ноги его не держали.
— Регина… подожди. Я… я не хотел. Это была шутка, правда!
— Шутка, — повторила я. — Как шутка, когда ты вылил мой чай в раковину, потому что «я и так толстая». Как шутка, когда назвал меня дурой при моих коллегах. Как шутка, когда сказал твоей маме, что я не могу родить, хотя это у тебя проблемы со здоровьем, о которых знаю только я и врач.
Он побледнел ещё больше.
— Ты… ты не посмеешь рассказать…
— Посмею, — перебила я. — Если ты будешь чинить препятствия при разводе. Если попытаешься претендовать на моё имущество. Если будешь мне звонить или приходить. Тогда вся твоя родня, все коллеги и твой начальник узнают, почему у нас нет детей. И почему ты отказывался лечиться.
Я закончила собирать сумку. Замок щёлкнул громко, как выстрел.
— Семнадцать минут, Артур. Семнадцать минут назад ты вылил на меня суп. Сейчас ты сидишь на кровати и понимаешь, что проиграл.
Я взвалила сумку на плечо. Подошла к двери.
— Пирог, наверное, уже остыл. Но ты любишь холодный, правда?
И вышла из комнаты.
В коридоре столкнулась с Альбиной Эдуардовной. Она несла чайник.
— О, переоделась уже? — сказала она, оглядывая мой простой вид. — Иди, чай разолью. Артур где?
— В спальне, — ответила я. — Ему плохо.
Прошла мимо, вышла в прихожую. Надела куртку, кроссовки. Открыла входную дверь.
— Ты куда? — окликнула меня его сестра Лариса, выглянув из столовой с бокалом в руке.
— Уезжаю, — сказала я, не оборачиваясь.
— Надолго?
— Навсегда.
Дверь закрылась за мной с тихим щелчком.
На улице шёл дождь. Лёгкий, осенний. Я достала телефон, вызвала такси. Пока ждала, стояла под козырьком и смотрела на окна нашей квартиры на третьем этаже. В столовой горел свет. Там продолжался ужин. Без меня.
Такси приехало через семь минут. Я села на заднее сиденье, назвала адрес гостиницы «Восток» — недорогой, в двадцати минутах езды. Водитель тронулся.
Только тогда я позволила себе выдохнуть. Руки снова задрожали. Я сжала их, уставившись в темноту за окном. Не плакала. Слёз не было. Была пустота. И странное, щемящее чувство свободы, похожее на страх.
Знаете, что с
