Публикация от 29 января 2026

ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ Петр открыл глаза и даже сразу не понял, действительно ли они открыты, или глаза, все-таки, закрыты? Кромешная темнота. Даже на войне, когда после взрыва бомбы Петра засыпало в блиндаже, даже тогда не было такой тьмы. Сейчас, Петр не видел ничего, совсем ничего. Поднял руки и… уперся во что-то твердое, другой рукой Петр повел в сторону и тоже наткнулся на что-то твердой. Что это? Мужчина принялся судорожно ощупывать пространство вокруг себя, и в голову ему пришла страшная догадка – это гроб. Гроб, его похоронили, но как? Зачем? Ведь я живой! Живой! Я живой! Петр кричал, страшно кричал, не издавая при этом не звука, его горло свело спазмом от страха. Мужчина хотел ударить ногой по крышке гроба, как по это самой крышке, что-то стукнуло снаружи. Потом еще раз, потом по крышке заскребли, затем гроб закачался, наклонился, обо что-то глухо ударился и замер. Раздался треск и крышка поднялась. Петр увидел над собой звездное небо и пять отечные рож, освещенные керосиновой лампой. Лопата Ивана с глухим стуком ударилось об крышку гроба, затем Иван лопатой сгреб с нее землю. С помощью веревок кладбищенские грабители вынули гроб из могилы, и Алексей монтировкой открыл крышку, а в следующую секунду, мужчина лишился дара речи. Точно также, лишились этого бесценного дара и все остальные участники этой «операции «Ы». И немудрено, ведь покойничек в гробу взял и сел, от такого на голове Ивана проступила седина, а Максим уронил керосиновую лампу. Мертвец, кряхтя и охая, вылезал из гроба, а потом, протянув руку, сказал: – Мужики. – Ааааа! – Иван заорал дурным голосом и рванул вон с этого кладбища, вслед за ним, спотыкаясь и падая, припустил и Максим, а остальные мужики, рванули в разные стороны, как тараканы от света. Через минуту от кладбищенских воров и след простыл. Петр стоял у своей собственной могилы и никак не мог уразуметь, как же так? Ведь его и в самом деле похоронили. В эту ночь ударил мороз, на небе мерцали синие звезды, и ледок начал сковывать лужи, белым инеем ложась на опавшие листья. В легком костюме «покойничек» быстро замерз. – Надо идти домой – решил Петр, – а то так и воспаление всего на свете можно подхватить. И Петр пошел, пошел домой. Валентина лежала на кровати, но ей не спалось. Она вспоминала. Вспоминала Петра, и самые счастливые годы их совместной жизни. Вспомнила, как они в молодости проводили вечера на берегах реки, вспоминала, как гуляли по лугу, как будучи детьми, пасли коров. Женщина вспоминала, и тихонько плакала. Ее воспоминания прервал стук в дверь. «Господи, кто же это?» женщина поднялась и подошла к двери. – Кто стучит? – Валя, я живой, не пугайся, я жив. Валя грохнулась в глубокий обморок. Петр, находящийся по ту сторону двери, услышал звук упавшего тела. «Только бы жена со страху не померла» подумал Петр, дергая дверь. Хлипкий шпингалет не выдержал, и дверь распахнулась, мужчина влетел в дом и подхватил на руки лежащую на полу Валентину. Дышит. Жива – это хорошо. Петр похлопал жену по щекам, пытаясь привести в чувство. Затем, уложив жену на кровать, схватил литровую кружку и, почерпнув из ведра воды, брызнул ей в лицо. Едва Валентина открыла глаза, как чуть не потеряла сознание снова. – Петя, ты же умер! Это не ты! Уходи! Сгинь, нечистый! – Валя, Валя, это я. Я! Я живой! – Я же тебя похоронила. – Валя почувствовала, еще секунда и она сойдет с ума. – Я живой. – повторял Петр, как заведенный. – Меня раскопали, я живой. Петр сидел на стуле в кабинете местного участкового. Милиционер внимательно посмотрел на Петра, и снова, уже в сотый раз, задал вопрос: – Вы видели, кто вас раскопал на кладбище, это ведь преступление. Грабители могил должны быть преданы народному суду! Петр поднял на участкового страдальческий взгляд: – Тихон Егорыч, ну что вы ко мне пристали, я же сказал, была ночь, темнота, я никого не разглядел и не запомнил. Ну, сколько вы из меня будете душу тянуть? – Ты уверен, что никого не видел? – Уверен, Тихон Егорыч, отпустите и не пейте кровь. – Свободен. – мрачно сказал участковый.