Публикация от 16 декабря 2025

еву мать по спине. Портнова взвыла, потянула еще сильнее. В её руках остался клок Лениных волос. Но боли Лена не чувствовала, оттолкнула обидчицу, толкнула дверь в комнату, схватила детей и, кинулась прочь из избы. Она уже добежала до крыльца, когда по спине полоснуло что–то острое, стало влажно, за пояс юбки побежала горячая струйка. Лена вздохнула, но не остановилась. У калитки стояла с широко раскрытыми от ужаса глазами Татьяна, отшатнулась, когда женщина с двумя мальчишками на руках пробежала мимо неё. — Лена, что?! Что случилось? — закричала она. — Куда вы? Но ей никто не ответил. На ступеньках крыльца сидела Портнова, выла и рвала на себе куртку, звала сына и кляла, на чем свет стоит, Лену… — Твоих рук дело? — строго спросил муж Степан, остановившись за испуганной Дарьей Федоровной. — Ты на Ленку написала? Донос ты накатала?! Женщина втянула голову в плечи, повернула к мужу перекошенное свое лицо. — Я… Дык ты на неё так заглядываться стал… Утром она в огороде у себя грядки поливает, а ты глаз оторвать не можешь. Она по улице идет, а у тебя на лице улыбка такая… Фу! — Да ты что, старая?! Я в ней дочку нашу видел! Если бы жива была, то Лене в подружки бы годилась, в ровесницы… Что у тебя, Даша, в голове? В чужую семью полезла, горя сколько сделала! Женщина! — крикнул вдруг Степан Портновой. — Я сейчас милицию вызову, вы бы ушли оттуда, а… В ответ Степан услышал такой поток брани, что даже ему стало гадко, хоть и много на своем веку повидал... Лена остановилась только тогда, когда увидела бегущую ей навстречу Юлю с каким–то мужчиной. — Лена! Лена, стой. Костя я, ты, наверное, не помнишь меня, — поймал её за плечи мужчина. — Юля сказала, беда у вас, а толком объяснить не может. Не плачь, детей давай, сядь, вот лавку добрый человек поставил, сядь на неё. Рассказывай. Лена, запинаясь и всхлипывая, прижимала к себе головенки детей и говорила о том, кто такая Портнова, зачем она пришла, говорила о Сергее, о его побеге, о… — Мстить, значит, пришла? Ага… — почесал подбородок Костя. — Ну пойдем выгонять лису из заячьей избушки. — Что? — растерянно переспросила Лена. — Я говорю, надо дом твой спасать. А то мало ли что… — ответил Константин, зашагал вперед, потом обернулся: — Ты лучше не ходи. Надо спину твою показать, вон, иди к соседке, машет тебе. Я сам справлюсь. Пудовна, спотыкаясь и охая, подбежала к Лене и детям, обняла, повела к себе. — А я так и подумала, что нечисто дело–то! — с придыханием говорила она. — Чего там случилось–то? Ох, батюшки, рана какая! Люди! Люди! — закричала она, — Нину из медпункта зовите, Лене помощь нужна! Юлька, цепляясь за материну юбку шла рядом. Миша сидел на руках у Лены, Егор — на закорках у Пудовны. Закрылась за ними тяжёлая, толстая дубовая дверь избы, задернулись шторки, от всех бед Пудовна спрячет Лену, от всего злого, скверного, ужасного… Когда Константин дошел до Лениного дома, тот уже полыхал, а Портнова стояла, откинув голову назад, и смеялась. Всхлипывала чуть в стороне Татьяна. Приехавшие пожарные, бледная Дарья Федоровна, разъяренный Степан — все пытались потушить огонь, но уже было слишком поздно. Сухие, пропитанные смолой бревна жарко пылали, взрываясь снопами искр. Горело всё, что было в доме, плавилось — фотография Лениного отца, деньги, спрятанные им от дочери под половицами, свадебное платье, первые рубашечки детей, их игрушки… Горела память, и хорошая, и плохая, всё в пепел обратилось, развеялось потом по ветру, сгинуло в небе, ослепив Лену солнечным светом… — И что же теперь?.. — тихо спросила Лена. — Детей отберут? Нам жить негде… Что же я, как проклятая какая! Все невзгоды к себе притягиваю! Тётя Марфа, плохая я, да? Папу не уберегла, не спасла, теперь вот детей заберут… — Глупости! Вот глупости ты говоришь, девочка! Как же проклятая?! Чушь какая. Бывает всякое в жизни, а ты голову подними и иди дальше. Тебе стесняться нечего, ты богатая, при детках! И про дом ты зря. Как же негде жить, когда у этого Константина Дмитриевича изба простаивает! Костя, Костенька, да–да, я вас зов