Публикация от 16 декабря 2025

за поясницу. Что Лена ждет близнецов, не знали даже в больнице. Всё выяснилось только тогда, когда она, разродившись Мишей, увидела испуганные глаза акушерки. — Ну мамаша, крепись, второй лезет! — как–то истерично крикнула та. — Ох и счастливая ты, Лена! Ну надо же!.. Первое время Юля была уверенна, что мать взяла второго мальчика просто так, что Миша – это ей брат, а вот Егорка… Но потом всё же приняла и его, только все глядела и глядела на братьев, не понимая, как они умещались у Лены в животе. Елена, бледная, пустая душой, равнодушно ухаживала за ребятнёй, кормила, мыла, играла с ними, но глаза её больше не горели. — Мам, ну что ты… — гладила мать по руке Юля. — Всё у нас хорошо же! Смотри, какие братики у меня! Это ты их родила, мама! Ты самая хорошая! — Нет, Юлька, — всхлипывала Лена. — Я плохая, вот и не могу жить, как все. Прости меня, дочка, никак не получается у нас семьи… — Мамочка, мы и есть семья. Ты, я, Миша, Егорушка – это и есть семья. И никого нам больше не нужно!.. … И вот теперь их маленький мирок вдруг режут на части, копаются в шкафах, в душах, кидают в лицо все то, что Лена старалась закрыть, спрятать, забыть. — Вы склонны к беспорядочным связям, детям это вредно! — упрекала Портнова, глядя свысока на Лену. — Что с младшими? Они всё же умственно отсталые? — Нет. Их напугали, но сейчас уже все налаживается, — прошептала, сидя на стуле, Лена. — Два года назад их отец сбежал из тюрьмы, пришел сюда. Я была на работе, Юля видела, как Сергей зашел в избу, позвала меня. Я пришла вместе с участковым, а Сережа схватил детей и всё кричал, что сделает им больно, если… Если его не пропустят, если не дадут ему уйти… Он заперся в сарае и поджог солому. Миша и Егор надышались тогда угарным газом… Но с ними все будет хорошо, слышите?! Они мои дети, я их люблю и делаю всё, что могу! А вы? Вот вы, — вдруг вскочила Лена, — своими удостоверениями размахивать можете, а прийти, спросить, не нужна ли мне помощь, прежде чем детей отнимать, не хотите. До вас была Ирина Владимировна, она всегда находила время, интересовалась. Нет, я не клянчу и не оправдываюсь, сама справляюсь, но… — Таня, выйди, пожалуйста, мне с женщиной поговорить надо, — вдруг встала Портнова, вытолкала свою попутчицу в сени. — Иди, двор пока осмотри, по нашим сведениями там острые инструменты просто так валяются, детям опасно это. Юля, уведи–ка ты своих полоумных братьев, а ну быстро! — топнула она ногой. Лена кивнула дочке, та, взяв за руки Мишу и Егора, потащила их в мамину комнату, закрыла дверь и приникла ухом к теплым, гладким доскам. — Да я тебя сгною, поняла? — вдруг прошептала Портнова, подойдя к Лене и задышав ей в лицо. — А я–то сначала все на тебя посмотреть хотела, но ты на заседание суда не явилась, только фамилия твоя фигурировала… А тут оказия, донос на тебя, да такой складный, обстоятельный, все по сути. Вот я и приехала. Лена отступила на шаг назад, сжала кулаки. — Вы кто? Вы не из комиссии? — тихо спросила она. — Из комиссии. А то как же до меня бы кляуза дошла твой соседки, этой Дарьи Федоровны. Фамилия твоя – Хромова, и адрес… Всё совпало. Что же ты, гадюка, сына моего сдала?! Не могла помочь сбежать? Как на кровати с ним валяться, так ты могла, а как спасти… Портнова всхлипнула, потом зло ударила кулаком по стене. — Поди, половину добра, что он у тебя оставил, утащила? Гадюка ты и есть. И дети твои все отсталые! Их надо в клетку сажать! — Да это же ваши внуки! Как же вы так можете?! — бледная, испуганная, Лена стала потихоньку отходить к комнате, где прятались дети. — Внуки?! Эти щенки?! Да не мог мой Сережа таких замухрышек родить, поняла?! Он красивый, статный, умный. А эти от сторожа у тебя или от тракториста какого. Потому и не жалко Сереженьке было их в сарае спалить! Уууу! Ненавижу тебя, ненавижу! Он к тебе пришел, а ты предала, вражина! Портнова кинулась на стоящую перед ней женщину, схватила её за волосы, стала дергать. Лена закричала, чтобы Юлька за помощью бежала, а сама, дотянувшись до стоящей у стены швабры, огрела палкой Серге