Публикация от 16 декабря 2025

ете, — холодно одернула хозяйку Портнова. — Да и сами мы видим, что все правда. — Что правда?! Какая правда?! Вот все мои дети, ну грязноватые, да, Мишук? Опять в канаве ползали? — подошла Лена к сидящим на лавке мальчишкам, прижала их головки к своему бедру. — А мы вечером в баньке каждого отмываем, розовенькими все выходят. Вам про это не писали? Ну тот, кто сигнал–то подавал… — Вечером, по нашим сведениям, у вас пьянки–гулянки. Шумно часов до двенадцати точно. А как детям спать в таких условиях? Вы работаете? — брезгливо отодвинув блюдце с сухариками, поинтересовалась Портнова. — А вы что, сведения не собирали про меня перед тем, как сюда явиться? — чуть выдвинув вперед подбородок, процедила Лена. — Здесь мы задаем вопросы, гражданка, а вы отвечаете. Если, конечно, хотите детей сохранить. Хотя это маловероятно. Покажите, чем вы их кормите! Татьяна Игоревна, пройдемте, будете свидетелем, — дотронулась до плеча коллеги гостья. — Вставайте, вставайте! Хромова, показывайте давайте! — Да пожалуйста! Мне скрывать нечего! На кухню проходите. Вот у нас холодильник, вот тут всё – суп на три дня, хотите? Нет? Ладно. Вот колбаса своя, заметьте, своими руками делаю, не химия городская. Вот у нас творог, масло, тоже сама взбиваю. Дальше… Котлеты, будете? — ткнула в нос зрительницам сковороду Лена. Те отшатнулись. — Что, не едите такое? А мы очень даже любим. Дальше прошу на огород, парник смотреть и грядки. Вы разбираетесь в помидорах? Нет? Тогда расскажу. Здесь у нас мелкие, их детишки очень уважают, здесь «бычье сердце», ни у кого не растет, а у меня… — показывала пальцем на грядки Лена, высунувшись в окошко. Но Портнова одернула её, велела сесть. — Не разыгрывайте тут комедию. Где отец детей? И вообще, сколько их, этих отцов, этих мужчин было, а? — строго спросила она. Лена растерянно посмотрела на Татьяну, та отвела глаза. С Таней они вместе работали одно время на фабрике, потом им пришлось расстаться. Девушки не то, чтобы дружили, но были приятельницами. Лене нравилось, как Таня умеет петь, как льется ее голос, подражая киношным актрисам, они часто сидели вечером за столом в общежитии, Таня играла на гитаре и пела, а девочки подпевали… Всё закончилось, когда Танин ухажер, Никита, напившись, полез к Лене целоваться. «Да не ломайся ты! — шептал он. — Всем же к тебе дорога, и мне разреши! Ну руки–то отведи, поглядеть хочу на тебя!» Таня вошла в тот момент, когда Никита уже хватал Ленку за ноги, а она отползала от него под стол. — Таня! Он сам, слышишь! Он приставать начал, я тут ни при чем! — шептала Лена, а Татьяна отхаживала её по бокам мокрым полотенцем, называя бранными словами… Так и расстались. Через неделю Таня уехала, даже не попрощалась… Елена была видной девицей, помани она любого парня, был бы её. Девчонка росла без матери, только с отцом, Евгением. Тот постоянно где–то пропадал – то на работе, то с друзьями, то просто валялся в сарае пьяный вусмерть, потом орал, чтобы дочка принесла ему воды, помогла выйти на свет Божий. Лена помогала, терпеливо снося все отцовские выходки. Почему не ушла от него к тетке в соседний колхоз? Почему не начала новую жизнь, еще когда была подростком? Ну, во–первых и тетя Поля особенно не звала, хотя Евгений был её братом, и его крутой нрав женщина знала очень хорошо, понимала, что девочке живется не сладко. Но… Но пускать в свою жизнь чужого ребенка, пусть и племянницу, не хотелось. Брат бы на нее денег не давал, откуда у него, если все пропивает… А содержать на свои – накладно. Был бы парень, тётя Поля отправила бы его в армию, как подойдет срок, а потом бы получила готового, вымуштрованного мужчину, уж приладилась бы. А Лена что? По хозяйству помогать только если, но уж очень много ест, не окупится это её помощью… Поэтому Лена так и прожила с батей до конца его дней. Злилась, кричала на него, ругалась, отбирала зарплату, разбивала на его глазах чекушки, умоляла, плакала, и он плакал рядом. Пальцем её никогда не трогал, только вздыхал, виновато опустив голову. Не пережил он смерти супруги, не