Публикация от 16 декабря 2025

Мотя знала, что пришла пора прятаться. Скоро они вернутся и начнут ее бить. Наверное, за то, что опять не утерпела и сходила в туалет. Только как высидеть целый день? Если с ней сутками не гуляют, совсем... А может за то, что она некрасивая? Она так старалась им понравиться! Обнимала, ласкалась. Но ее всегда колотили. Пинали, толкали, однажды даже дали в глаз ручкой и он потом долго болел, а теперь стал плохо видеть… И сил нет никаких сидеть на одной месте, у двери, на привязи. Ей бы немножко походить, полежать где-то. Кости затекли, лапки плохо слушались. Вот, повернулся ключ. Сейчас начнется… - Тварь! Дрянь! Уродка! Опять лужу напрудила, сволочь. Ну, сейчас я тебе задам! – остроносым носком сапога модная дама пинала съежившуюся в комок собаку… Мотя закрыла глаза. Она не сопротивлялась, не пыталась укусить. Ей хотелось одного: быстрее умереть. Чтобы этот ад на земле закончился. Где-то там, в уголках памяти, хранились добрые воспоминания. Она жила в другом месте. Где были веселые люди и чудесная маленькая девочка. Ее кормили вкусным, разрешали спать на диване, долго с ней гуляли. Она не поняла, почему это все закончилось. Если бы Мотя различала человеческую речь, она бы услышала разговор людей: - Мы не может брать за границу собаку. Сами на птичьх правах. - Жаль ее. - Ничего, сестре моей отдадим, я деньги буду присылать, так что все хорошо. А дочка… Дочке новую Мотю купим. Вот так решилась судьба годовалой английского бульдожки… В день отъезда хозяев она залезла в чемодан. Достали. Тогда что есть мочи обхватила лапками ноги мужчины и жалобно завыла. Ребенок плакал, но родители были неумолимы: с собой не возьмем. А потом в дверь зашла она. Ее новая хозяйка. И Мотя интуитивно поняла: ее никогда не полюбят. Молодая женщина даже не пыталась ее погладить. Привязала и увела. Дома встретили дети. Но они были другими. Не как та девочка. Два злых мальчика. Им нравилось пинать, щипать, всячески обижать Мотю. Гулять с ней выходили крайне редко, а если она без сил желала лужицу, издевательства продолжались. Кормили тоже не тем, к чему привыкла собака. Перловая каша, кости. А воды часто забывали налить. Особенно тяжело Моте было летом без воды. Она задыхалась, привязанная к двери. Дети подходили, протягивали ей миску, а когда Мотя пыталась жадно лакать, со смехом отбирали и снимали все на телефон. Когда ее новой хозяйке звонил брат, та елейным голосом ворковала в трубку: - Ну что ты, Петечка! Даже не переживайте! Как сыр в масле катается! Не нарадуемся на нее. Спит на диванах, говядину парную на рынке берем, такая красавица! Похожая на скелет Мотя тем временем сидела привязанная к двери, подслеповато глядя на людей. Она никак не могла понять своей маленькой и чуткой собачьей душой, что она все-таки сделала не так… В это же время в этом же городе Н., раздавался надрывный плач. Рыдала восьмилетняя девочка. Отец с матерью беспомощно стояли рядом, пытаясь обнять, утешить, но их слова были бессильны. На белоснежной кружевной простыни лежала их мертвая собака Белла, английский бульдог бело-апельсинового цвета. Ее тельце было еще теплым, и мокрым от слез ребенка... - Солнышко! Вставай, пожалуйста. Ты так долго спишь, моя малышка! Ну, вставай, мы гулять пойдем! Хочешь, я тебе мороженку дам? Как ты любишь. Или… может, конфет? Целую вазу! Я знаю, тебе их нельзя. Но ты же всегда пыталась стянуть одну со стола. А теперь я тебе все разрешу скушать, только встань, пожалуйста! Милая моя, белочка, встань! – кричала девочка. - Она умерла, Алиса. Доченька, родная, успокойся! Надо похоронить ее! – молодой мужчина пытался взять собаку на руки, но девочка не отпускала. - Не дам! Не дам закопать! Она там одна совсем будет, ей станет холодно и страшно, не дам, уходи, папа, ты плохой! Вся семья находилась в шоке. Их любимица еще с утра была веселой и жизнерадостной. Привычно бегала по траве. Гуляли, смеялись с маленькой хозяйкой. Пришли домой. И тут судороги, пена изо рта. Потом выяснилось, в их районе отравили еще пять собак. - Я бы этого гада собственными рукам